Ее надо спасти, уберечь от всех несчастий, думал Антон Викторович. Его словно подменили. Чувство постоянной тревоги, опасности, нависло над ним. Он стал слишком рассеянным, ему все время мерещилось, что с Юлей случилась беда. Он посещал заседания Думы так, для галочки, для отработки зарплаты, голосовал скорее формально, чем задумываясь о судьбе государства. Коллеги не понимали его. И только особо близкие друзья настойчиво советовали ему взять отпуск и уехать на море.
Курорт — это радость. Но как можно радоваться, когда рядом нет Розы — этого Антон не понимал. Он стремился уйти с головой в работу, начал разрабатывать один из проектов закона, но у него ничего не клеилось.
Поднимая голову от бумаг, он временами долго смотрел на пустующее кожаное кресло напротив рабочего стола. Тут раньше сидела Роза, она тихим бархатным голосом рассказывала о всяких глупостях: как она с подружками или с Юлечкой ходила за покупками, пыталась обсудить, какой лак для ногтей ей больше идет, где взять новый каталог немецкой одежды или не покраситься ли ей в блондинку. Глупый женский треп. Иногда такой бессмысленный, демонстрирующий все дамские капризы. Бывало, Антон выгонял жену из кабинета и просил говорить с подружками по телефону из какой-нибудь другой комнаты. После смерти Розы, ему стало так не хватать этой пустой болтовни.
Работа не двигалась. Он закурил. Но и это не помогло. Забыться и умереть — пожалуй, единственное, чего он хотел. И вдруг неведомая сила словно понесла его в комнату дочери. Девочка сидела на окне и разговаривала сама с собой.
Женская половинка Юли будто беседовала с ее мужским 'я'. А когда отец спросил, что происходит, дочка принялась утверждать, будто ее навестил гость из странного леса.
Тревожность усилилась. Антон Викторович теперь плохо спал и стремился неожиданно появиться в комнате Юли. История повторялась из раза в раз. Девочка, сидя на окне, болтала сама с собой.
Она сходит с ума. Она тоже не в состоянии пережить смерть Розы, догадывался Шаулин. Но в то же время пригласил самого лучшего врача. Совет один — курорт на Черном море, отдых.
— Нет! — отрезал Антон Викторович, стоило доктору заикнуться об этом.
— Да! — грозно глядя в глаза любящему отцу, властным тоном заявил врач. — И вам, и Юле, особенно Юле, нужен отдых. Уехать подальше от Москвы, от этих стен, увидеть бескрайнее море. Набраться новых впечатлений, не закрываться в квартире и сходить с ума, глядя на развешенные в каждом углу фотографии одного и того же лица. Есть у меня в Сочи один знакомый…
— Но я не хочу забывать ее, — вздохнул депутат.
Из-за его кресла большими глазенками на врача смотрела десятилетняя девочка. Укор и осуждение, — вот что прочитал в них доктор. Он чувствовал мысли ребенка, только никому не открывал своего секрета. Юля словно готова была закричать: 'Вы хотите, чтобы мы с папой забыли маму! Чтобы ко мне не приходил странный призрак из другого мира! Вы в него не верите! Все это комком застыло у нее в горле, а выступившие на глазах слезы — тому подтверждение. Получается, он, высокий бородатый брюнет в белом халате, — враг ей. Девочка словно забаррикадировалась на эмоциональном уровне. Доктор на момент почувствовал, что он не понимает, издевается над чужим горем и помогает выбросить из памяти все самое хорошее, что у нее, мамы и папы было в жизни.
— Я не прошу забыть, — врач нашел-таки простой выход, — вам нужно снять напряжение. И в тесной квартире это сделать невозможно. И в первую очередь это касается Юли и ее неведомого собеседника.
Мужчина в белом халате использовал последний козырь, уговаривая Шаулина отдохнуть. Он сделает все на благо дочери. Если Антон Викторович боится шизофрении Юленьки, он через час уже будет мчаться в аэропорт, чтобы отвезти девочку на море.
— Такое чувство, вас кто-то подослал, чтобы вы уговорили меня покинуть Москву и уехать в конкретное место, — сощурился депутат, испытующе глядя на врача. — И я поеду в Сочи, чтобы узнать, кому и зачем понадобился молодой вдовец.
Казалось, вызов брошен. Доктор довольно улыбнулся и пожал Шаулину руку.
Игра с огнем? Сводничество? Или просто желание украсть из квартиры золото и деньги во время отсутствия депутата? Последнее не удастся, твердо решил Антон Викторович, кладя на низ чемодана акции нескольких крупных предприятий. Зато пакет с практически никому не нужными бумажками от МММ он выложил на самое видное место. Шаулин тоже купился на глупые россказни Лёни Голубкова и решил, как и маргиналы, поиграть в дурацкую пирамиду. Он ехидно улыбнулся, когда представил недоуменных воров, открывающих этот пакет.
Невысокий загорелый брюнет вошел в кабинет начальника и положил несколько папок на верхнюю полку. Бросив беглый взгляд на угрюмого начальника, молодой человек вздохнул и было направился к двери, но низкий бас хирурга остановил его:
— Хонсу, не так быстро.
— Да?! — обернулся брюнет.
В его черных глазах загорелся нескрываемый интерес, и парень, словно загипнотизированный, тут же оказался рядом со столом начальника и опустился на белоснежную пластмассовую табуретку.
— Помнишь ту умирающую девочку, что я взялся оперировать во время дежурства на майских?
Пронзительный взгляд хирурга не обещал ничего хорошего. Не понимая, куда клонит этот человек, Хонсу кивнул.
— Так вот, запомни, мой дорогой друг, ничего в нашей жизни не происходит случайно.
— О чем вы, господин? — нахмурился брюнет, и его худые пальцы словно впились в колени.
— Она хранитель изначальной силы!
Эти слова пулей пронзили мозг молодого доктора, и тот чуть не подпрыгнул на месте. Это ж надо такому быть! А начальник тем временем продолжал:
— Я не знаю, кто даровал ей такое сокровище, но на ее след встал один очень нехороший товарищ из моего клана.
— И что?
— Когда я был сегодня у Шаулина, под видом психиатра, я настоятельно попросил его взять девчонку в охапку и уехать куда подальше, пока мы не разберемся с некоторыми амбициозными товарищами! — а потом задумчиво, скорее всего, только себе на заметку, доктор прошептал в бороду. — Надо будет только предупредить Ираклия, чтобы глаз с депутата не спускал…
Сочи встретил вдовца и дочку яркими красками и жарким солнцем. Веселые лица многочисленных отдыхающих, загорелые грузины и армяне, предлагающие чурчхэлу и медовую пахлаву. Беспечные счастливые люди, радость вокруг. Тут нет места трауру и черным одеждам.
Лазурные волны ласкают раскаленную серую гальку. Отдыхающие смотрят на проходящие по насыпи поезда, ища вагоны, следующие из их города и махая вслед прибывающим на курорт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
