и разговаривала с партнером Страйка, детективом Робин Эллакотт и ее бойфрендом, офицером уголовного розыска Райаном Мёрфи. — Давай его сюда, его нужно покормить. Пойдем со мной, — добавила она, обращаясь к Робин, — поболтаем... Захвати, пожалуйста, для меня по пути стакан воды.
«Зашибись», — подумал Страйк, наблюдая, как Робин уходит, чтобы наполнить стакан у раковины, оставляя его наедине с Райаном Мёрфи, таким же высоким, почти два метра ростом, как и Страйк. На этом сходство заканчивалось. В отличие от частного детектива, который напоминал Бетховена со сломанным носом, темными густыми курчавыми волосами и от природы угрюмым выражением лица, Мёрфи был классически хорош собой, с высокими скулами и волнистыми светло-каштановыми волосами.
Прежде чем кто-либо из мужчин смог найти тему для разговора, к ним присоединился Ник Герберт, старый друг Страйка, гастроэнтеролог и отец ребенка, который только что терзал барабанные перепонки Страйка. Ник, чьи песочного цвета волосы начали редеть в двадцать с небольшим, сейчас уже был наполовину лыс.
— Итак, каково это — отречься от Сатаны? — спросил Ник у Страйка.
— Конечно, это было нелегко, — сказал детектив, — но мы с ним неплохо потрудились над этим.
Мёрфи рассмеялся, и то же самое сделал кто-то еще, стоявший прямо за Страйком. Он обернулся: женщина в розовом вышла вслед за ним из шатра. Джоан, покойная тетя Страйка, сочла бы ее розовое платье неуместным для крестин: облегающее, с глубоким V-образным вырезом и с подолом, открывающим загорелые ноги.
— Я хотела предложить подержать ребенка, — сказала она громким, слегка хрипловатым голосом, улыбаясь Страйку, который заметил, как взгляд Мёрфи скользнул вниз к декольте женщины и обратно к ее глазам. — Я люблю детей. Но ты ушел.
— Интересно, что делать с крестильным тортом? — спросил Ник, разглядывая большой покрытый глазурью фруктовый пирог, который лежал неразрезанный, увенчанный голубым игрушечным мишкой, на столе посреди кухни.
— Съесть? — предложил голодный Страйк. Он успел ухватить всего пару бутербродов, прежде чем Илса вручила ему ребенка, и, насколько он мог видеть, гости уже уничтожили большую часть угощений, пока он стоял в шатре. Женщина в розовом снова рассмеялась.
— Да, но сначала надо с ним сфотографироваться, или как? — задумался Ник.
— Обязательно сфотографироваться, — сказала женщина в розовом.
— Тогда нам придется подождать, — ответил Ник и, оглядев Страйка с ног до головы сквозь очки в тонкой оправе, спросил: — Сколько ты уже сбросил?
— 19 килограммов, — ответил Страйк.
— Молодец, — сказал Мёрфи, стройный и подтянутый в своем однобортном костюме.
«Иди ты на хер, самодовольный ублюдок».
2
Слабая черта на пятом месте. Этот сообщник прокусит кожу. Если выступишь, то какая же может быть хула?
«И цзин, или Книга перемен»
Перевод Ю. К. Щуцкого
Робин сидела на краешке двуспальной кровати в спальне хозяев дома. Комната, оформленная в голубых тонах, была опрятной, за исключением двух выдвижных ящиков у основания шкафа. Робин была знакома с Гербертами достаточно долго, чтобы понимать, что это Ник оставил их открытыми: его жена постоянно жаловалась, что он не задвигал ящики и не закрывал дверцы шкафов.
Илса, адвокат по профессии, удобно устроилась в кресле-качалке в углу, и ребенок уже жадно сосал ее грудь. Робин родилась в семье фермера, ее совершенно не беспокоили сопящие звуки, которые издавал ребенок. Вот Страйк счел бы их несколько неприличными.
— От этого испытываешь жуткую жажду, — сказала Илса, которая только что выпила большую часть своего стакана воды. Передав Робин пустой стакан, она добавила, — думаю, моя мама уже пьяна.
— Понятное дело. Я никогда не встречала более счастливую бабушку, — сказала Робин.
— Верно, — вздохнула Илса. — Чертова Бижу, однако.
— Чертова — что?
— Громкоголосая женщина в розовом! Ты ее не могла не заметить, ее сиськи практически вываливаются из платья. Я ее ненавижу, — яростно заявила Илса. — Она все время хочет быть в центре внимания, черт возьми. Я приглашала на крестины двух других людей, сидящих в том же кабинете, что и она. И она решила, что я также приглашаю и ее, а я не смогла придумать, как сказать ей «нет».
— Ее зовут Бижу? — недоверчиво переспросила Робин. — Это как гостиницу?4
— Это как изголодавшуюся по мужикам занозу в заднице. Ее настоящее имя Белинда, — сказала Илса, которая затем изобразила раскатистый, знойный голос, — «но все зовут меня Бижу».
— Почему все они ее так зовут?
— Потому что она всем так велит, — сердито ответила Илса, и Робин рассмеялась. — У нее роман с женатым королевским адвокатом5, и я молю Бога, чтобы в ближайшее время я не встретилась с ним в суде, потому что она рассказала нам в подробностях о том, чем они занимаются в постели. Она совершенно открыто говорит о попытках забеременеть от него, заставить его уйти от жены... но, может быть, мне завидно... что ж, да, мне завидно. Мне сейчас не нужны женщины сорок четвертого размера рядом со мной. Это пятидесятого размера, — сказала она, указывая взглядом на свое темно-синее платье. — Я никогда в жизни не была такой большой.
— Ты только что родила и выглядишь просто замечательно, — твердо сказала Робин. — Все так считают.
— Видишь, вот почему ты мне нравишься, Робин, — сказала Илса, слегка поморщившись от активного причмокивания своего сына. — Как у тебя с Райаном?
— Хорошо, — сказала Робин.
— Сколько вы вместе? Семь месяцев?
— Восемь, — ответила Робин.
— Хм, — Илса теперь улыбалась своему малышу.
— Что это значит?
— Корму это не нравится. Это было видно по его лицу, когда вы с Райаном держались за руки возле церкви. И я вижу, что Корм потерял тонну веса.
— Ему пришлось это сделать, — сказала Робин, — потому что в прошлом году у него сильно болела нога.
— Как скажешь... Райан вообще не пьет?
— Не пьет, я же говорила тебе. Он алкоголик. В завязке уже два года.
— Вот как… что ж, он кажется милым. Он хочет детей, — добавила Илса, бросив взгляд на свою подругу. — Он как-то говорил мне об этом.
— Вряд ли мы будем пытаться завести ребенка, если знаем друг друга всего восемь месяцев, Илса.
— Корм никогда не хотел детей.
Робин проигнорировала это замечание. Она прекрасно знала, что Илса и Ник в течение нескольких лет надеялись, что они со Страйком станут друг для друга чем-то большим, чем просто напарниками-детективами и лучшими друзьями.
— Ты видела Шарлотту в газете
