Читаем без скачивания Крестовые походы. Под сенью креста - Александр Доманин

Постановления Латеранского собора были активно поддержаны патариями и их сторонниками: по городам Италии прокатилась целая волна народных выступлений против симонистов и «греховодников». Но эти же решения встретили яростное противодействие среди значительной части духовенства, привыкшего к светским наслаждениям и отстаивавшего, по его мнению, «истинные» основы христианства. На этот раз на стороне симонистов энергично выступила верховная светская власть в лице Агнессы и взрослеющего Генриха IV. В 1061 году недавно коронованный юный император отказался признать декреты Николая II и, созвав специальный синод в Базеле, объявил, что эти декреты не имеют силы, так как нарушают интересы императорской власти. Так началось противоборство папства и Империи, и никто не мог тогда предположить, что эта война будет с переменным успехом идти более шестидесяти лет и лишь в 1122 году закончится компромиссом в Вормсе. В ходе этого противостояния сторону папы примут нормандские рыцари, овладевшие к тому времени Южной Италией, и борьба выплеснется из стен соборов на поля сражений, собирая свою кровавую жатву.

В 1073 году Гильдебранд, долгие годы руководивший действиями апостольского престола из-за спины своих ставленников, решил, что, наконец, пришло его время. При огромной поддержке римского народа (кто мог знать тогда, что через десять с небольшим лет она обратится в столь же всенародную ненависть?), Гильдебранд избирается новым папой и принимает имя Григория VII. Имя это ко многому обязывает: ведь первым папой, носившим его, был Григорий Великий, доктор церкви, давно причисленный к лику святых и в известности соперничающий с крупнейшими христианскими деятелями всех времен. И бывший монах не посрамил своего нового имени — его понтификат остался в истории как один из наиболее ярких.

Талантливый политик, самый яростный и последовательный проводник реформаторской линии в христианской церкви, он сразу взял быка за рога. Во всем послушный ему синод подтвердил обязательность для духовенства всех декретов, принятых Латеранским собором. Но Григорий VII пошел дальше. Он выдвинул программу небывалого усиления папской власти. Программа эта, именуемая еще «Папский диктат», определила всю политику апостольского престола на века вперед. Исключительная важность этого документа для понимания многих дальнейших событий, в том числе напрямую связанных с крестоносным движением, заставляет привести здесь этот документ полностью:

«Папа начертал:

1.         Римская церковь создана единым Богом.

2.         Только Римский епископ по праву зовется вселенским.

3.         Только он один может низлагать епископов и восстанавливать их.

4.         Легат его на соборах занимает первое место пред всеми епископами, даже будучи в низших степенях (священства), и может приговаривать их к низложению.

5.         Папа может низлагать отсутствующих.

6.         С отлученными им не должно находиться в одном и том же доме.

7.         Ему одному надлежит, смотря по надобности, издавать новые уставы, учреждать новые епархии, каноникаты превращать в аббатства и наоборот, богатую епархию делить, бедные соединять.

8.         Он один вправе распоряжаться знаками императорского достоинства.

9.         Одному папе все князья лобызают ноги.

10.       Только его имя поминается в церквах.

11.       Он один в мире именуется папой.

12.       Он может низлагать императоров.

13.       Он может, по мере надобности, перемещать епископов с кафедры на кафедру.

14.       В любую церковь, куда угодно, он может ставить клириков.

15.       Поставленный папою может быть во главе какой либо церкви, но не может быть в положении подненном; равно не может он принимать высшей степени от какого-либо епископа.

16.       Ни один собор без его соизволения не может

называться всеобщим.

17.       Ни одно постановление, ни одна книга не могут быть признаны каноническими без его санкции.

18.       Никто не смеет отменить его решения, а он сам отменяет чьи угодно.

19.       Никто ему не судья.

20.       Никто не смеет привести в исполнение приговор над взывающим к папскому престолу.

21.       Важные дела любой церкви должны восходить до него.

22.       Римская церковь никогда не заблуждалась и шфсдь, по свидетельству Писания, не будет заблуждаться.

23.       Римский епископ, канонически поставленный, заслугами св. Петра непреложно получает святость.

24.       По его изволению и разрешению подвластные могут быть пожалованы.

25.       Без собора он может низлагать и восстанавливать епископов.

26.       Не считается католиком тот, кто не согласен с Римской церковью.

27.       Он может освобождать подданных от присяги плохим владыкам».

«Диктат папы» вызвал мощное противодействие со стороны императорской власти. Теперь уже не шла речь 0 принятии или непринятии императорами реформистских декретов — авторитет папства вырос к этому времени настолько, что они быстро вводились явочным порядком. Но новый документ затронул самое святое для любой верховной власти — он поставил под сомнение бе иладычество над обществом. Генрих IV никак не мог ЭТИМ смириться, и, до этого скрытая, с улыбочками и кинжалом за пазухой, борьба сразу вступила в фазу открытого неистовства и ярости. Историки обычно называют этот период временем борьбы за инвеституру, то есть за то, кто должен передавать полномочия епископам и прелатам — император или римский первосвященник. Но, несмотря на всю важность данного вопроса, за этой исступленной борьбой стояло нечто гораздо большее — высшая власть над всем христианским миром, и от итогов этого противостояния зависела история всей Европы.

Первую победу в этой войне одержал Григорий VII. Когда в 1076 году Генрих IV отверг притязания папы на инвеституру и на собранном им в Вормсе соборе (где присутствовало только подвластное императору германское духовенство) объявил о его низложении, бывший монах не остался в долгу. Григорий VII созвал в Риме собор французских и итальянских прелатов; опираясь на них, он отлучил короля от церкви, заявил о лишении его королевской власти над Италией и Германией и освободил всех его подданных от присяги на верность. Если император рассчитывал на поддержку немецких феодалов, то он жестоко просчитался. Будучи недовольными усилением имперской власти, и помня об угрозе возможного отлучения от церкви, германские магнаты отступились от своего сюзерена.

И гордый германский монарх, властелин половины католического мира, был сломлен. Генрих стал искать примирения с папой. В январе 1077 года он прибыл к замку маркграфини Тосканской Матильды — преданной сторонницы Григория VII (и, по слухам, его любовницы), где в это время находился папа. Лишь после трех дней неслыханного уничижения, когда император в рубище и босиком, под ледяным альпийским ветром, на снегу, терпеливо ждал папского решения, наместник Христа на земле сменил гнев на милость. Замок этот назывался Каносса, и с тех пор это слово стало нарицательным. Каносса стала чудовищным унижением светской верховной власти и величайшим триумфом в истории папства. Однако сохранить плоды этой огромной победы Григорий VII не сумел.

Получив прощение папы, Генрих IV довольно быс-||)о навел порядок в Германии, сурово покарал отступников и по-королевски наградил тех, кто оставался ему верен. Когда император вновь почувствовал себя сильным, он перешел в контратаку. Собранный им съезд германских епископов и прелатов снова низложил Григория VII и взамен него избрал папу-немца Климента III. После этого Генрих с войском двинулся на Италию. Григория VII поддержали сицилийские норманны, но их действия в Риме, с которым они обошлись, как с швоеванным городом, настолько озлобили римское население, что Григорий был вынужден бежать от гне-ii.i горожан в норманнские владения, где вскоре и умер. Лишь в 1093 году новый апостольский глава — француз Урбан II — отвоевал, наконец, Святой Город у лжепапы Климента III, который бежал в Германию. Именно с этого папы-француза и начинается история гого, что через несколько столетий назовут «крестовыми походами в Святую Землю». Но об этом — особый разговор

Глава 3. Исламский мир накануне крестовых походов

Пришло время окинуть взглядом другую часть обитаемого мира, а именно ту, которую принято называть миром ислама. В каком же состоянии находилась вторая сторона будущего великого противостояния двух цивилизаций? Здесь нам придется рассмотреть и некоторые принципы ислама, его исключительные особенности и непростую политическую и идеологическую ситуацию, сложившуюся в среде последователей Мухаммеда. Без понимания того, что представлял собой исламский мир во всем его многообразии, невозможно понять и историю крестовых походов. Конечно, как говаривал Козьма Прутков, «нельзя объять необъятное», поэтому основное внимание будет сосредоточено на тех мусульманских территориях, которые вскоре станут ареной непосредственного столкновения христианского и исламского мира, а также на тех политических и идеологических аспектах, которые в большей мере оказали влияние на весь ход последующих событий.