Читаем без скачивания Пока телефон не зазвонил - Оксана Обухова

— То-то и оно, — вздохнул майор.

К лавочке подбежала Зойка с разысканным прутом в зубах. Обойдя неумеющего играть с собаками Коростылева, предложила прутик хозяину.

Стас принял поноску, размахнулся… Палка снова проявила норов и подло улетела в заросли.

Зайти в гости к Гущиным и попить чаю с Маргаритой Павловной подполковник отказался. Сослался на жесточайшую усталость и на то, что близкие его скоро перестанут узнавать. Сквозь нередеющие и поздним вечером московские пробки помчался к скучающей семье.

Станислав и Зойка побрели домой. Набегавшаяся присмиревшая Маргаритовна едва не утыкалась носом в землю, почти что волокла по тротуару уши. Гущин рядом трость волок.

Доковыляли до подъезда. Стук тросточки о ступени лестницы услышала Маргарита Павловна, открыла дверь гулякам.

Обычно мама узнавала настроение сына загодя, по звукам. По тому, как бряцают ключи и шаркают подошвы о коврик, определялась с ритуалом встречи: улыбаясь, в щеку целовать или молчать, не приближаться и глубоко сочувственно вздыхать.

Сегодня мама проявила удивительную слепоглухоту. Невнимательно приняв от сына поводок Занозы, повела собаченцию мыть лапы и на ходу сказала:

— У меня отличная новость, Стас. Валерия Генриховна выбила-таки вторую льготную путевку… — Не доходя до двери в ванную, Маргарита Павловна обернулась, и Стас увидел, какое растерянно счастливое у мамы лицо. Похоже, она все еще не могла поверить в невероятную удачу. — Ты представляешь… грязи, Крым. Санаторий с упором на лечение опорно-двигательного аппарата… Мы с Лерочкой выезжаем уже завтра! — крикнула уже из ванной.

Стас натянул на лицо улыбку, а в голове мелькнуло: «Обаньки. А как же Зойка Маргаритовна? В Крым на грязи или в Игнатово маньяка ловить?»

Но впрочем… Какие могут быть вопросы. В крымском санатории Зойку на порог не пустят, а с Игнатово есть вариант договориться. Пройдя мимо ванной, где воспитанной Занозе поливали душем лапы, Станислав углубился в свою комнату и набрал на телефоне номер последнего вызова.

Львова, с которой сыщик беседовал не более получаса назад, отозвалась мгновенно:

— Слушаю вас, Станислав Петрович.

— Евгения Сергеевна, у меня изменились обстоятельства, я приеду к вам с собакой…

— Да хоть с конем!

Депутатка выпалила предложение, и пока растерянный майор воображал себя приехавшим на лошади, отправила уточняющий вопрос:

— У вашей собаки какое-то особенное меню? Она ест мясо или приготовить для нее обычный корм?

— Спасибо, она ест все. Но корм я привезу.

Попрощавшись с Евгенией Сергеевной, Гущин поскреб в затылке и подумал: «Ну надо же… Похоже, мы с Занозой выступаем по деликатесному звездному райдеру. Интересно, можно было б попросить подать назавтра к подъезду «Майбах» или «Роллс-ройс»? С водителем в кепочке при лаковом козырьке…»

Но шутки шутками, а реакция влиятельной дамы из Государственной думы прозвучала авансом добрых отношений. Тем более, что назавтра к крыльцу был таки подан соответствующий автомобиль с сыном замминистра за рулем.

Последнее обстоятельство, правда, слегка майора огорчило. Гущин предпочел бы минимизировать контакты с молодым тщеславным выскочкой (чьим бы родственником тот не являлся, каким папашей не кичился). Но получилось так, как получилось и, поразмыслив, Стас решил, что из любой ситуации можно выжать пользу. До депутатского поместья путь неблизкий, в дороге можно обо многом поговорить, узнать о ситуации в Игнатово.

«Стасик и Владик едут в гости, — умещая на заднее сиденье «Ленд Крузера» Зойку Маргаритовну, усмехнулся сыщик. — Почти что тезки».

Заноза ворчала и недружелюбно поглядывала на водителя, кажется, ей выскочка тоже не особенно понравился. Но, скорее всего, собаке в принципе не нравилась идея путешествия в автомобиле. Фон Маргаритовну в машинах здорово укачивало, и Гущин не кормил таксу со вчерашнего дня. А голодная Заноза не буйствовала и вела себя прилично лишь потому, что помнила: противные тряские путешествия обычно заканчиваются в лесу или на чьей-то даче, где так много восхитительных кротовых и мышиных нор! Фон Маргаритовна надеялась, что за страданием последует — охота. Но когда машина тронулась, все-таки не утерпела и принялась слегка поскуливать.

— Скоро это прекратится, — предупредил Гущин, зная, как многих раздражают заунывные собачьи страдания. — Потерпите, Занозу скоро укачает, она умотается и отключится.

— Не проблема, — улыбнулся Владислав, крутя головой по сторонам. Он выводил машину со двора, пытался вклиниться в густой автомобильный поток на проспекте. — Вы бы видели, как я вожу на дачу тетушку с тремя котами.

Следователь кивком поблагодарил сына замминистра за понимание. Тут надо сказать: не будь Стас так предубежден к Владиславу, то обязательно попал бы под его обаяние. Причем, пожалуй, моментально, поскольку Владик относился к людям из породы «обаяшек». Высокий светловолосый парень лет двадцати семи с широкими плечами, хорошо посаженой головой и голливудским оскалом. (В прежние времена сказали б «с гагаринской улыбкой», но в Стасе, после беседы с шефом, все еще сказывалось предубеждение к мажору и чести быть сравненным с первым космонавтом следователь его не удостоил.) Встретившись с Владом, майор сразу понял, почему отец отправил парня на «стажировку» к Львовой: Владислава Иванцова легко представить в толпе избирателей. Сияя открытой улыбкой он пожимает руки, раздает авансы и автографы. Парень рожден для политики и, вероятно, это понимает. Улыбка намертво приклеилась к смазливому лицу.

На следователя она, правда, не действовала, а вызывала противоположную реакцию — Гущина вообще раздражал любой переизбыток, он приторности не любил, предпочитал горчинку. Но водопадное обаяние депутатского помощника отметил и понял, что его отец был во многом прав, когда не стал закапывать врожденный талант сына, а помог ему с карьерой. Тем более что, помимо внешних данных Влад обладал еще и чутьем. Он моментально почувствовал, что Гущин не слишком-то доволен навязанной поездкой, смирил лучезарное давление на сыщика и поменял тактику. Поймал волну майора, перенастроился и стал деловито хмурым.

— Спасибо, Станислав Петрович, что согласились на предложение Евгении Сергеевны. Она действительно крайне взволнована, я слышал о вас как об отличном следователе…

«Ты мне еще орден от лица папаши предложи!» — мысленно фыркнул Гущин и оборвал разговорчивого помощника:

— Владислав, а откуда вы так много знаете о деле Водяного?

Гущин умел вопросы задавать. Интонационно он дал понять мажору, что тот, мягко выражаясь, слегка подставил папу. Да и себя возможно. Болтун — находка для шпионов и в политических игрищах. Тому, кто не умеет держать язык за зубами, в высших эшелонах места — нет.

Влад, как говорилось выше, имел врожденное чутье. Суть интонации он расшифровал верно, осекся на полуслове и некоторое время ехал молча.

— Я понимаю, что виноват, — сказал наконец, догадавшись, что следует не реверансы раздавать, а каяться. — Тайна следствия и все такое… Но события развивались так стремительно…

— Я повторяю вопрос: откуда вам известно об убийствах в Подмосковье? — перебил майор.

Иванцов виновато вздохнул:

— Да все как-то случайно вышло…

«Естественно! Кто б сомневался! Оправдание-то у всех всегда одно».

«Случайно» к папе Владика приехал на дачные шашлыки стародавний школьный друг, сейчас работающий судебным медиком. Приехал он как раз с вскрытия шестой жертвы Водяного и был очень уставшим. Немного выпил, снял усталость и разоткровенничался со старым другом. Поделился последними новостями, сказал, что продолжилась прошлогодняя серия с убийствами девушек-блондинок…

Мужчины, как из оправданий Влада понял Гущин, разговаривали приватно. Отошли от стала перекурить, сынишка увязался следом и стал невольным свидетелем беседы.

И разговор этот всплыл в памяти помощника, когда к Львовым пришел следователь Мартынов и начал выспрашивать о погибшей, о том, когда работодатели видели свою горничную в последний раз, когда она домой пошла и прочее.

— Евгения Сергеевна поинтересовалась, как погибла ее домработница! — горячо повествовал «болтун». — Игорь Дмитриевич сказал, что тело Ларисы нашли у плотины, она была задушена. Ну я и… вставил свои пять копеек, — Владислав покаянно вздохнул. — Спросил, а не было ли на ее шее с левой стороны нескольких порезов.

— Зачем спросил? — хмуро буркнул Гущин.

— А пес его знает. Я спросил, Мартынов отреагировал точно так же, как и вы, а Евгения Сергеевна уцепилась за оговорку. — Помощник огорченно скуксился: — Знали бы вы, как Евгения Сергеевна умеет за одно слово прицепиться и вытащить все, что нужно.

— Вцепилась она уже после отъезда Мартынова? — догадался Гущин.