— Здесь мне следовало бы продемонстрировать некоторые признаки раздражения. Не доверяете себе, мистер Финлэйсон, не так ли? А из вас мог бы получиться хороший агент службы безопасности. Не думаю, что вы рискнули бы высказать свое мнение, относительно того, не имело ли места укрывательство.
— Мое мнение не имеет значения. Имеет значение то, что пресса Аляски была абсолютно в этом уверена, и широко и открыто об этом писала. Тот факт, что газеты, казалось, совершенно не опасались обвинения в клевете, можно бы рассматривать как существенный. Они были бы рады общественному запросу, а «Аляска» отмалчивалась.
— Что так возбудило прессу? Или это лишний вопрос?
— Прессу взбесило, что ее не допускали на место аварии в течение многих часов. Но еще больше взбесил тот факт, что не пускали их не мирные служивые штата, а частная охрана, которая, что невероятно, сама перекрыла государственные дороги. Даже их собственный представитель по связям с общественностью признал, что их действия являются незаконными.
— Кто-нибудь подал жалобу в суд?
— Суда не было.
— Почему? — Финлэйсон пожал плечами, и Демотт продолжал: — Могло это случиться потому что «Аляска» — крупнейший работодатель штата, и выживание многих кампаний зависит от их контрактов с «Аляской»?
— Возможно.
— С этой минуты я буду стараться вас расколоть ради Джима Брэди. К каким выводам пришла пресса?
— Поскольку в течение целого дня их не допускали на место происшествия, они были уверены, что за это время работники кампании лихорадочно работали над уничтожением следов основного пролива и сокрытия факта, что отказоустойчивость системы дала опасный сбой. Кроме того, пресса утверждала, что «Аляска» скрыла ущерб, нанесенный пожаром.
— Может быть они скрыли улики, свидетельствующие о саботаже?
— Не хочу строить домыслов.
— Будь, по-вашему. Известны ли вам или Броновскому какие-нибудь подозрительные личности в Фэрбенксе?
— Зависит от того, кто, по-вашему, попадает под это определение. Если вы имеете в виду защитников окружающей среды, которые были против строительства трубопровода, то да. Сотни.
— Но они, я полагаю, всегда действуют открыто и дают свои имена и адреса, когда обращаются в газеты.
— Да.
— К тому же, это люди чувствительные и неагрессивные, всегда остающиеся в рамках закона.
— Других подозрительных я не знаю. В Фэрбенксе пятнадцать тысяч жителей, наивно думать, что все они чисты, как свежевыпавший снег.
— Что об аварии думает Броновский?
— Его там не было.
— Я спрашиваю не об этом.
— Но он тогда был в Нью-Йорке. Он еще не работал у нас.
— Следовательно, он новичок в кампании.
— Да. По вашим меркам, он автоматически попадает под подозрение, я полагаю. Если вы собираетесь напрасно тратить время, копаясь в его прошлом, вы вольны делать это, но мы его проверяли и перепроверяли трижды. Полицейское управление Нью-Йорка подтвердило его непорочность. И он, и его кампания имеют — имели — безупречную репутацию.
— Не сомневаюсь. Какова квалификация у него самого и у его кампании?
— Одинаковая. Он руководил одним из крупнейших и бесспорно лучших агентств безопасности Нью-Йорка. До этого, он был полицейским.
— На чем специализировалась его кампания?
— На самом лучшем. Главным образом, на охране. Дополнительная охрана для горстки крупнейших банков, когда их собственная служба безопасности страдает от дефицита кадров из-за отпусков или болезней. Патрулирование жилья богатейших людей Манхаттана и Лонг-Айленда во время больших светских раутов, чтобы предотвратить бесстыдное улепетывание с драгоценностями гостей. И третье, обеспечение сохранности на выставках драгоценных камней и живописи. Если бы вам удалось уговорить голландцев дать на пару месяцев для выставки «Ночной дозор» Рембрандта, Броновский был бы тем человеком, которого вы послали бы за картиной.
— Что могло побудить такого человека все бросить и перебраться сюда, на край света?
— Он не говорит. Да этого и не требуется. Ностальгия. Более точно, ностальгия его жены. Она живет в Анкоридже. Он летает туда на выходные.
— Я считал, что полагается четыре полных недели отработать прежде, чем получишь выходной.
— К Броновскому это не относится, только к тем, кто работает постоянно здесь. Номинально его рабочее место здесь, но он отвечает за весь трубопровод. К примеру, если что-то случается в Вальдезе, он оказывается гораздо ближе, если находится в квартире жены, чем, если бы находился здесь. Он очень легок на подъем, наш Сэм. Владеет и сам управляет самолетом. Мы оплачиваем только топливо, это все.
— Нельзя сказать, что он без гроша за душой.
— Не могу не согласиться. Ему нет необходимости работать, но он не может без дела. Что до денег, так он владеет контрольным пакетом своей кампании.
— Не было ли злоупотребления служебным положением?
— Как он мог злоупотребить там служебным положением, если он даже не выезжал из штата с тех пор, как приехал сюда год назад.
— Надежный парень, кажется. Такие наперечет. Дональд? — Демотт посмотрел на Маккензи.
— Да. — Маккензи взял в руки неподписанное письмо. — ФБР это видело?
— Нет, конечно. Какое отношение имеет к этому ФБР?
— Это может иметь к ним самое непосредственное отношение и очень скоро. Я знаю, что аляскинцы считают, что они отдельная нация, что здесь частное феодальное владение, и что вы относитесь к нам, несчастным, как к низшим сорока восьми, но вы являетесь, тем не менее, частью Соединенных Штатов. Когда нефть отсюда достигает Вальдеза, она транспортируется оттуда в один из штатов западного побережья. Любые перебои в поставке нефти между Прудхо-Бейем и Калифорнией рассматривались бы как противозаконное вмешательство в торговые отношения между двумя штатами, и ФБР было бы вовлечено автоматически.
— Но пока такого не произошло. Кроме того, что может сделать ФБР? Они и о себе-то не смогут позаботиться. Нам придется спасать их от замерзания до смерти уже в первые десять минут их пребывания здесь. Они смогут выжить только под крышей, и что они смогут сделать? Оккупировать наши компьютерные терминалы и основные линии связи и поднять тревогу на станциях в Прудхо-Бейе, Фэрбенксе и Вальдезе? У нас есть высококвалифицированные специалисты, способные отслеживать более трех тысяч источников тревожной информации. Приставить к этому делу фэбээровцев, все равно, что заставить слепого читать Санскрит. И внутри, и снаружи они будут только мешаться под ногами у тех, кто занят делом.
— Патрульные Аляски могли бы выжить. Я полагаю, они выживают там, где вашим собственным людям не выжить. Вы обращались к ним? Вы поставили в известность администрацию штата в Джуно?
