Читаем без скачивания Фотография - Пенелопа Лайвли

И постепенно в душу его проникает подозрение. Кто еще мог с ней быть?

Когда он познакомился с Кэт, возле нее вертелись два каких-то типа — прощупывали почву, и от них надо было избавляться. Он не помнит, чтобы ревновал — просто деловито и расчетливо позаботился, чтобы они отвалили. Увидев ее в первый раз, он понял, что должен заполучить эту женщину — не на пару недель или месяцев, а насовсем. На этот раз он твердо решил жениться. Абсолютная уверенность в этом удивила его самого — он не ожидал, что потребность окажется столь сильной. Так что с теми двоими надо было что-то решать. Лучше всего было объявить ее своей — быстро и бесповоротно. И ему это удалось.

Тот короткий период теперь видится ему расплывчатым пятном — что они говорили, что делали. Он разговаривает с ней по телефону, час за часом, говорит, но теперь он не слышит ни одного своего слова — только ее. Она смеется своим необычным смехом. «Глин, честно…» — говорит она. «А… это ты…» — говорит она. Запыхавшись, настойчиво. «Я слушаю, — говорит она. — Слушаю во все уши». Вот они в его машине, он то и дело возит ее туда-сюда, потому что не хочет упускать из виду; он видит ее краешком глаза, ее профиль, пряди темных волос на белой коже. Он берет ее с собой — пытаясь совместить осаду Кэт с работой. Кэт карабкается по холму, на котором стоит крепость железного века, ездит по промышленным районам, посещает лекции. «Куда-куда мы едем?» — недоверчиво, с насмешкой. Но это когда сговорчивая. Иногда она исчезала; телефон не отвечал — ей очень жаль, просто так получилось. Но такие исчезновения лишь придают Глину решимости. «Я делаю то, чего не делала ни разу в жизни, — говорит Кэт. — Не знаю, что это со мной». Но она знала, должна была знать: Глин победил ее. Его вела какая-то неиссякаемая сила — ее это удивляло, да и его самого тоже. Кто бы мог подумать, что он потеряет голову из-за женщины?

Элейн стоит у каминной полки. Они одни. Кэт вышла из комнаты. Ник бог знает где.

— Значит, ты и моя сестра? — вопрошает она.

Он разводит руками, успокаивая, унимая ее. Ему сказать нечего.

Больше они к этому не возвращались. Кэт объявляет, что выходит замуж. Элейн тут же начинает строить планы — прием будет в нашем доме, все хлопоты беру на себя — хотите банкет или а-ля фуршет? И тут же весело принимается за дело: возится со списками гостей, договаривается насчет продуктов и машин.

— Ну куда нам столько всего, — протестует Кэт. — Соберемся в нашем пабе у реки, самые близкие.

— Ты выходишь замуж один раз — и на всю жизнь, — парирует Элейн. — Во всяком случае, очень на это надеюсь.

Когда они выходят из загса, Элейн уже стоит на тротуаре с фотоаппаратом наготове.

— Стойте, где стоите! — кричит она. — Вот так. Улыбочку, пожалуйста. Кэт, поправь юбку — перекрутилась.

К этому моменту Глин управился с хлебом, сыром, пикулями и яблоком, запив все двумя бокалами красного, и даже не заметил. В саду начинало смеркаться; стихал и шум пригорода — газонокосилки спрятали в сарай, детей позвали в дом. Глин никогда не стремился познакомиться с соседями: человек, изучавший жизнь общества, не стремился с ним слиться. Так что ему не было дела до того, что происходило или не происходило в соседнем доме, — как бы то ни было, он снова принялся обдумывать и пережевывать случившееся.

Он уже рассмотрел прожитые с Кэт годы — толку от этого оказалось мало. Теперь пора браться за Элейн.

Он покажет Элейн фотографию. И записку тоже.

Она не должна ничего знать. Ей не нужно этого знать. Но он знает, и мысль о том, что он — единственный, кому обо всем известно, невыносима.

Мне нужен еще кто-нибудь, с кем я мог бы разделить гнев, свое горе, запоздалую ревность, да и вообще все, что я испытываю. Так что я ей покажу.

Больше всего мне хочется узнать одно: знала ли она тогда? Или, может быть, узнала впоследствии?

Он не видел Элейн целую вечность. Два года, а то и больше. Лучшего повода позвонить и не придумаешь. Предложить встретиться, пригласить на обед, угостить стаканчиком вина. Состояние его было таково, что он едва не сел в машину и не помчался к ней домой — в конце концов, какая-то сотня километров. Нет, так не пойдет. Там наверняка будет Ник.

Надо потерпеть. Позвонить. И все устроить.

Элейн

Кэт.

Кэт всегда появляется прямо у здания уэлборнского муниципалитета, прямо напротив Хай-стрит, когда Элейн ждет на светофоре. Кэт спускается по ступенькам — снова, снова и снова, положив ладонь на руку Глина. Кэт — замужняя женщина, кто бы мог подумать! И сегодня Элейн видит ее так же отчетливо, как тогда, в объектив фотокамеры, подавшись вперед, чтобы иметь возможность запечатлеть новобрачных: расторопная старшая сестра, которая заправляла церемонией. Кэт смеется. Молодую пару осыпали конфетти — кружочки конфетти в ее волосах; она, смеясь, спускается по ступенькам — отныне и навсегда.

Во всяком случае, всегда, когда я тут оказываюсь, думает Элейн. Загорается «красный», машина трогается, Кэт исчезает. Теперь Кэт покорная, послушная, а ведь она никогда не была такой. Она появляется и исчезает, иногда непрошеной гостьей, но все равно ее появления можно держать под контролем.

В любом случае, Элейн сейчас думает о другом. Она едет на автопилоте, направляясь домой, мыслями же пребывает там, откуда только что уехала, — там надо придумать дизайн сада.

Элейн приходит в голову насадить аллею из ракитника. Она тут же отметает эту идею, и вместо этого перед ее внутренним взором предстают глицинии на кованых железных обручах, с бордюром из декоративного лука. Она придумывает водоемы и тенистые аллеи, а также отгороженный «кухонный сад». Жена хочет огород.[2] Что ж, будет ей огород. Муж же, судя по тому, как он выглядит и разговаривает, охотнее пошел бы в гольф-клуб, но он очень богат и совсем недавно отвалил кучу денег за особняк в Суррее — хочешь, не хочешь, а надо принарядить свои владения.

Жена тоже хочет «принарядить» участок. Она смотрела по телевизору программы по обустройству сада и знает, что сейчас в моде. Вернее, думает, что знает.

Но она не станет ничего украшать, а иначе будет не Элейн. Она внушит жене: что хорошо для коттеджа на два хозяина где-нибудь в Бирмингеме, совсем не пойдет для построенного в 1910-х особнячка суррейского биржевого маклера в духе Лютиенса, с двумя акрами прилегающей территории. Где все пришло в запустение, но она нашла там нечто очень интересное. Элейн обнаружила останки «водяного сада», какие любила Гертруда Джекилл,[3] с декоративным водоемом и фонтаном. Она его восстановит.

Так что никаких декоративных клумб.

— Не будь такой предвзятой, — говорит Кэт. — Не будь такой букой. Будь добрее.

Она вернулась окончательно, вытеснив из ее головы сад в Суррее. Лишь лицо и голос, как у Чеширского кота. Делает то, говорит точь-в-точь те же самые слова, снова и снова, встряхивая головой, вертя сережку в ухе. Элейн отсылает ее прочь.

Никаких декоративных клумб — это решено, и водоем она восстановит — ручей в стиле Гертруды Джекилл. Никаких выкопанных экскаватором ям, покрытых сверхпрочным полистиролом, — бассейнов в современном понимании этого слова. Жена наверняка ни разу не слышала имени Гертруды Джекилл, но Элейн огорошит ее научными терминами, поскольку они с мужем платят кругленькую сумму за ее имя и идеи, и она не какая-нибудь вертихвостка-телеведущая, а ландшафтный архитектор с безупречной репутацией и огромным опытом. На ее счету — отлично написанные труды и публикации в глянцевых журналах по садоводству. Они поймут, что потерпели поражение, и начнут сомневаться в том, чего им хотелось прежде. Через несколько лет они будут с гордостью демонстрировать всем «водяной сад», тенистые аллеи и увитую глициниями беседку и рассказывать про Элейн партнерам по бизнесу — тем, конечно, будет невдомек, кто она такая, но отличную работу они непременно оценят.

Обычно Элейн не очень любит общаться с частными клиентами. Она предпочитает безликих функционеров крупных корпораций. Особенно она гордится работой, проделанной в Эпплтон-холле, который приобрел некий крупный банк для проведения конференций и тренингов для персонала. Это тебе не какие-нибудь муж и жена, ничего в ландшафтном дизайне не смыслят, но мнят себя специалистами — дышат тебе в затылок и переругиваются друг с другом. Краткие и ясные инструкции, смета — и работай. Она гордится садом при Эпплтон-холле — цветником с фигурно выстриженной «живой изгородью», бордюром в голубых и серебристых тонах, дорожками среди декоративной газонной травы, в конце которых обрамленные в прямоугольники ограды кусочки окружающего пейзажа.

Элейн не занимается садиками при коттеджах на два хозяина — те, кто живет в таких, попросту не может себе позволить ее услуги. И потом, этим занимается бесчисленное множество мелких фирм и фирмочек. За свою карьеру Элейн имела возможность наблюдать, как из редкого ремесла, коим пользовались лишь состоятельные люди, ландшафтный дизайн превратился чуть ли не в кустарный промысел, доступный любому, кто готов потратить лишние гроши на украшение территории перед домом. Сейчас это модно. В свое время устройством сада интересовались разве что любители, которые выращивали у себя на заднем дворе душистый горошек, да группка узких специалистов, ведавших высадкой парков и рощ. А теперь любые рачительные хозяева домика с садиком могут отличить куст сирени калифорнийской от куста калины.