ухмыльнувшись, пошутил я. – И чтобы тоже отдыхал без всякой политики?
– Конечно, надо сказать! – поддержали меня парни. – Вот сейчас подойдем к Белому дому, нарисуем плакат на английском и встанем с ним у Обамы под окнами!
Только в Вашингтоне без политики нельзя. Этот город есть средоточие политики, в отличие от Нью-Йорка или Чикаго, где основная стихия – это бизнес. Вашингтон с самого начала предназначался для этой роли – быть политическим центром американских штатов, то есть быть столицей. Поначалу, когда Штаты только складывались в государство в XVIII веке, столица находилась в крупном по тогдашним меркам городе Филадельфия. Но там начались беспорядки, солдатские мятежи, и американский Конгресс вынужден был в полном составе сбежать в Принстон, штат Нью-Джерси. После чего начались споры разных штатов за то, чтобы столица находилась именно у них. Спорили-спорили, и наконец президент Джордж Вашингтон решил: строим столицу на берегу реки Потомак. Выбрали территорию, обозначили ее границы четырьмя десятками камней – какие-то из них сохранились даже до наших дней – и построили. Город назвали в честь президента Вашингтона, а округ, где находится столица, в честь Христофора Колумба – Колумбией. Поэтому сами американцы, чтобы отличить город Вашингтон от штата Вашингтон, который находится совсем в другом месте, называют столицу Ди-Си, сокращая название округа District of Columbia, или D. C.
Конечно, мы не могли не сфоткать полицейские мотоциклы, аккуратно выставленные в ряд неподалеку от резиденции Барака Обамы. Это были все те же «Харлеи» – мощные одноместные машины с белоснежными бензобаками и крыльями. Человек пять полицейских, надо думать приехавших на этих байках, стояли у входа в Белый дом.
А чуть дальше мы обнаружили стоянку прокатных велосипедов, младших братьев мотоциклов. Велосипеды красного цвета тоже были выставлены в ряд, и каждый желающий мог за небольшую плату взять это средство передвижения в прокат. Хорошая тема? Вполне, но здесь мы уже не отстаем. Этой весной в Петербурге возникла такая же услуга: возле многих станций метро появились очень похожие велосипеды, только синего цвета. Что еще раз доказывает простую истину: наша жизнь различается не так сильно, как некоторым представляется.
Мы гуляли по Вашингтону пешком, ездили по нему на мотоциклах и везде видели ухоженные дома, под стриженную зелень – видно было, что городскую среду обихаживают. В парках и скверах бегали белочки, которые нисколько не боятся людей и берут корм прямо из рук. Ну и люди выглядели вполне опрятно и достойно, бомжей, во всяком случае, мы не заметили. Самым шокирующим, что зацепило, был странный человек с огромным чемоданом на колесиках. Буквально напротив Белого дома, раздевшись до трусов, этот человек улегся на лавочку и начал поливать себя из какой-то бутылки водой. Но выглядел он, опять же, пристойно. На спинке висела его белая рубашка, рядом лежали аккуратно сложенные брюки, а на асфальте стояли чистые полированные туфли.
Нью-Йорк в этом отношении являет собой разительный контраст. Не то чтобы он весь завален мусором, да и вообще, скорее всего, под утро его уберут местные дворники. Но ощущение неряшливости все равно остается.
– Глянь, чего это они долбят?!
Это восклицает Слава, указывая на двоих чернокожих рабочих, что отбойными молотками пытаются разворотить бетонный тротуар. Грохот отбойников слышен издали, он разносится по всему кварталу, но местным властям такое нарушение общественного спокойствия в одиннадцать вечера, как видно, по барабану.
– Думаю, здесь просто никто не живет, – говорит Миша, объясняя этот манхэттенский дурдом. – Здесь же одни офисы, поэтому и разрешается шуметь.
Может, наш друг и прав, но комфорта это, понятно, не прибавляет.
По городу шатается много праздной публики, по виду – туристов, а местное население в основном чернокожее. При этом чернокожий может быть как полицейским с надписью «Times Square» на фирменной тужурке, так и просящим подаяние нищим, что сидит прямо на асфальте перед картонной коробкой, на которой коряво написано: «Please help».
По ходу наших блужданий почему-то вспоминаю, что этот город называют еще «Большое Яблоко». Есть несколько версий происхождения этого выражения, согласно одной из них оно возникло в среде джазовых музыкантов. «На древе успеха много яблок, но если тебе удалось завоевать Нью-Йорк, тебе досталось большое яблоко».
Не знаю, насколько легко завоевать этот город, мне лично совсем не хочется его завоевывать. Трудно не восхититься небоскребами, что устремляются к темному небу, сияя мириадами горящих окон и развешанными на стенах светящимися рекламами. Но эти зданиягиганты вскоре начинают подавлять. Ты кажешься сам себе ничтожным муравьем, попавшим в сказочное царство, где все вокруг – несообразно огромное. А жить в таком пространстве желания нет.
– Никогда бы не поселился в этом городе… – говорю, озирая залитые неоновым блеском авеню.
Прощаясь с городом, на следующий день проезжаем по знаменитому Бруклинскому мосту через Ист-Ривер. Это циклопическое творение американских инженеров видало за время своего существования всякое, в том числе сотни самоубийц, что сводили счеты с жизнью, кидаясь с моста в темную реку. Высота моста исчисляется десятками метров, под ним свободно проходят даже океанские суда, так что результат был гарантирован. Потом на Бруклинском мосту оборудовали специальные сетки, что изрядно затруднило исполнение замыслов сторонников суицида. Но катаклизмы на этом не кончились: Бруклинский мост был одним из главных свидетелей трагедии 11 сентября 2001 года. Тысячи людей приезжали работать на Манхэттен на метро и выходили наружу как раз из левой башни WTC. Когда башня рухнула, люди возвращались домой через мост, грязные, запыленные и смертельно перепуганные…
Поздний вечер. Набережная Невы. Ирина озирает разлив воды, мосты, Зимний дворец и говорит:
– Хорошо, что в Питере нет небоскребов.
– Их высотный регламент запрещает строить, – говорю.
– Вот и хорошо, что запрещает. Я боюсь небоскребов.
С того самого дня боюсь.
И она опять заводит этот разговор, который мы ведем уже не один час. Бродим по питерским улицам, заходим в кафе, в очередной раз заказываем кофе, но тема одна и та же: 11 сентября.
– Два месяца уже прошло, а меня все еще трясет, представляешь?! Прямо вижу этот самолет, который врезается в башню! Людей вижу, что застряли на верхних этажах и машут оттуда белыми тряпками… Ужас, настоящий ужас!
Ирина уехала в Штаты несколько лет назад; пожила в Сан-Франциско, в Вайоминге, затем обосновалась вместе с мужем-американцем в Нью-Йорке. Точнее, в ДжерсиСити, что по другую сторону Гудзона. Нашла работу на Манхэттене, неподалеку от офиса мужа, и была очень довольна. Зарплата хорошая, работа интересная, а добираться всего ничего: проехал на метро под рекой, вышел на поверхность из башни Всемирного торгового центра и через
