Филлори, однако, не была Англией. Начать с недостаточной плотности ее населения: во всей стране проживали от силы десять тысяч человек плюс столько же говорящих животных, гномов, духов, великанов и прочих разумных видов. Квентин и другие монархи — вернее, тетрархи — исполняли скорее роли мэров заштатного городка. Кроме того, Филлори, при всей реальности магии на Земле, была волшебным миром в полном смысле этого слова: магия являлась частью здешней экосистемы. Об этом говорило все: климат, океаны и невиданно плодородная почва. Здесь следовало очень постараться, чтобы добиться неурожая.
Изобилие чувствовалось во всем. Гномы, способные изготовить все что угодно, угнетенным пролетариатом никак не могли считаться: работать им нравилось. Недовольство и нечто вроде противодействия мог вызвать разве что кровавый тиран вроде Мартина Четуина. Единственным дефицитом в филлорийской экономике был дефицит дефицита.
Все, за что брекбиллсцы (хотя Джулия, что она не уставала подчеркивать, в Брекбиллсе не училась) старались взяться со всей серьезностью, преображалось в сплошные ритуалы и церемонии. Деньги, и те были игрушечные, как в «Монополии». Из всех четверых только Квентин еще пытался имитировать полезную деятельность. Возможно, именно это мучило его на краю той поляны: тоска по чему-то реальному.
— Что там еще на повестке? — спросил он, возвращаясь с балкона в комнату.
— Ситуация с островом Дальний, — ответил Элиот.
— С чем, с чем?
— С островом Дальний. — Элиот взял со стола один свиток. — Я его король, но плохо представляю, где он находится.
— Ну ты даешь, — фыркнула Дженет. — Это на востоке, примерно в двух сутках пути. Восточная оконечность Филлорийской империи, если не ошибаюсь.
— Я его тут не вижу, — сказал Элиот, изучая карту.
Квентин тоже посмотрел. В свой первый визит сюда он совершил плавание по Западному морю, но восток знал плоховато.
— На столе он не поместился. Должен быть примерно вон там, — Дженет показала в сторону колен Джулии.
Квентин представил себе островок среди синего океана: белый песок, увенчанный декоративной пальмой.
— Ты там была? — спросил Элиот.
— Там никто не бывает. Миллион лет назад у острова разбился чей-то корабль, колонисты занимаются рыбной ловлей. В чем проблема-то?
— Похоже, они уже пару лет не платят налоги.
— Ну и что? Может, у них денег нет.
— Отбей им телеграмму, — предложил Квентин. — «Дорогие дальнеостровитяне тчк пришлите денег тчк если у вас их нет присылать не надо тчк».
Элиот с Дженет встрепенулись и стали сочинять свои варианты, один другого смешнее.
— Ладно, — сказал в конце концов Элиот, за плечами которого в данный момент пылал филлорийский закат с кучами розовых облаков. — Я, значит, поговорю насчет Джоллиби с Фенвиками, а Дженет с лорианцами. С Дальним тоже разберемся. Кому скотча?
— Я это сделаю, — сказал Квентин.
— Виски на буфете.
— Я не про виски. Разбираться на Дальний поеду я.
— Зачем тебе ехать в эту тьмутаракань? — раздраженно осведомился Элиот. — Это дело казначейства, пошлем туда эмиссара — они для того и нужны.
— Пошли лучше меня.
Квентин сам не знал, с чего ему это вздумалось. В голове у него снова крутился клип с поляной, сломанным часовым деревом и умирающим Джоллиби. Какой смысл во всем этом, если человек вдруг берет и падает мертвый? Вот что ему хотелось бы знать. Какой смысл?
— Королю там вообще-то нечего делать, — сказала Дженет. — Ну, не заплатили они налоги, не внесли в казну восемь рыбин — нас это не разорит.
— Я быстро. — Квентину вдруг стало легче, и он понял, что решил правильно. — Может, что интересное привезу.
Чем не приключение — собрать подати с жителей дальней колонии. К сломанному дубу он не пошел, зато поплывет на остров.
Элиот потрогал свой королевский подбородок.
— Это могут не так понять в связи с делом Джоллиби. Ты бросаешь нас в самый неподходящий момент.
— Я король — можно не бояться, что меня не выберут во второй раз.
— Постой, — сказала Дженет. — Это, случайно, не ты убил Джоллиби? И почему тогда, если нет?
— Дженет, — упрекнул Элиот.
— Нет, в самом деле. Все сходится…
— Я Джоллиби не убивал.
— Хорошо. — Элиот поставил галочку в своем списке. — Превосходно. Оформим тебе командировку на остров Дальний.
— Надеюсь, ты не один едешь, — забеспокоилась Дженет. — Бог знает, что там за люди живут — не вышло бы как с капитаном Куком.
— Джулия поедет со мной, — сказал Квентин. — Правда ведь, Джулия?
Элиот и Дженет уставились на него — давненько ему не случалось никого удивлять. Джулия отозвалась на его улыбку не поддающимся разгадке взглядом сплошь черных глаз и кратко ответила:
— Разумеется.
Ночью Элиот пришел в спальню Квентина.
При вселении эта комната являла собой жуткое зрелище. Четыре трона буквально веками не заполнялись одновременно, и в лишних королевских покоях складировался всяческий хлам. Негодные канделябры; люстры, похожие на дохлых медуз; сломанные музыкальные инструменты; не подлежащие возврату дипломатические дары; ажурные стулья и столики, ломающиеся от одного взгляда и даже без оного; животные, превращенные в чучела в самый миг мольбы о пощаде; урны, лохани и прочие загадочные сосуды то ли для питья, то ли для иных нужд — вот что предстало взору нового короля.
Квентин велел очистить комнату, оставив только кровать, стол, два стула, пару ковров поприличнее и пару гобеленов в целях политпросвещения. На одном из них грифон поднимал в воздух роту пехотинцев. Сей триумфальный, по всей видимости, взлет немного портила повернутая к зрителю голова перевозчика. Ну да, это я могу, говорил взгляд грифона, но меня можно было и получше использовать.
Освобожденная от старья комната увеличилась втрое, задышала, и мыслям в ней стало просторно. Размером она оказалась с баскетбольную площадку. Пол был каменный, в высоких стропилах таились загадочные тени, витражные окна открывались очень выборочно, шаги вызывали эхо. На Земле такие помещения можно наблюдать по ту сторону бархатного шнура, и лишь в закрытых музеях или ночных соборах бывает такая же тишина.
Слуги высшего ранга шепотом сетовали, что королю Филлори неприлична столь скудная обстановка, но стоит ли быть королем, если не сам решаешь, что прилично королю, а что нет. А если кому нужна роскошь, так на то есть верховный король, чья опочивальня блистает золотом, жемчугом и бриллиантами.
— Помнишь, в книжках о Филлори в гобелены можно было входить? — Перевалило за полночь; Элиот, стоя у гобелена, смотрел грифону в глаза и потягивал из стаканчика янтарную жидкость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
