как раз выходил лысеющий мужчина в элегантном блейзере, сжимая в руках небольшой бумажный пакет.
– Один из её пациентов, – шепнула Эсме.
Дот жила на первом этаже. Пришлось долго ждать, пока она ответит на звонок. Когда же дверь наконец открылась, Мэгги увидела крошечную, похожую на птицу женщину с коротко остриженными седыми волосами и в огромных очках с дополнительными тёмными стёклами, закрывавшими половину лица. На голове у неё был платок, и она сидела в инвалидном кресле, обложившись подушками, чтобы быть повыше.
Женщина оглядела улицу, будто искала кого-то, и лишь потом обернулась к ним.
– А это кто? – спросила она Эсме.
– Моя племянница, Мэгги Блу. Я тебе о ней рассказывала, помнишь?
Эсме говорила медленно и громко, как если бы старушка была слегка не в себе. Но когда Дот сняла солнцезащитные очки, Мэгги увидела чёрные пронзительные глаза, в которых светился острый ум.
Женщина улыбнулась Мэгги.
– Привет, моя дорогая. Я очень старая, – сказала она в качестве представления.
– Здравствуйте. Мне двенадцать, – отозвалась Мэгги.
Это, казалось, чрезвычайно развеселило Дот, и она рассмеялась, возвращаясь в свою квартиру. Слева виднелся тёмный коридор, куда выходило несколько дверей, но Дот привела их в огромную комнату справа, которая даже в этот серый день была залита светом.
У одной стены стоял массивный письменный стол, заваленный серьёзными на вид книгами в кожаных переплётах. Вокруг него возвышались полки, тоже заставленные старыми книгами, а также – стеклянными банками с разными порошками и сушёными листьями. Возле электрического камина размещалось явно очень удобное кресло и ещё один столик, тоже заполонённый книгами и тетрадями.
Однако самым странным было то, что другую половину комнаты занимал огромный стол для игры в снукер[2]. Мэгги посмотрела на него с некоторым удивлением.
– Я могла бы стать настоящим профессионалом, – сказала Дот, проследив за её взглядом, – если бы мне позволили играть против мужчин… Даже сейчас я бы разделала их всех одной левой. Запомни мои слова. Смею предположить: именно поэтому Ассоциация снукера никогда не отвечает на мои письма.
Эсме закатила глаза, но Мэгги была очарована, вообразив, как эта крошечная старушка играет в бильярд. Всё её смущение исчезло.
– Можно посмотреть, как вы играете?
Дот ухмыльнулась:
– А то!
Она подкатилась к столу, взяла короткий, изготовленный на заказ кий и натёрла кончик мелом. Потом она нажала кнопку на инвалидном кресле, и подлокотники с громким визгом опустились. Вторая кнопка подняла Дот ещё на несколько дюймов. Шары были уже расставлены, и она разбила пирамиду.
Мэгги несколько раз смотрела снукер со своим отцом скучными воскресными вечерами, когда шёл дождь и делать было решительно нечего. Теперь же она заворожённо наблюдала, как крошечная старушка ведёт поистине идеальную игру, даже несмотря на то что после каждого удара она совершала сложные манёвры. Старый ковёр мятно-зелёного цвета, лежащий возле стола, был изрядно потёртым и это говорило, что играет она часто.
Дот закатила последний шар, и Мэгги разразилась аплодисментами. Дот торжественно поклонилась со своего кресла, явно польщённая признанием. Она снова подняла подлокотники.
– А теперь выпьем чаю.
Она вернулась через несколько минут с огромным шоколадным тортом, тремя чашками, чайником чая и кувшином молока. Всё это стояло на огромном подносе, который опасно раскачивался на крошечных старушечьих коленках, спрятанных под клетчатым одеялом.
Вскоре они сидели возле электрического камина и уминали шоколадный торт. Во всяком случае, это делала Мэгги. Когда она потянулась за третьим кусочком торта, тётя Эсме бросила на неё предостерегающий взгляд, но Дот была в восторге.
Проглотив то, что было у неё во рту, Мэгги подняла взгляд и немного сконфузилась, заметив, что Дот пристально и заинтересованно смотрит на неё из-за больших очков. Но торт был таким вкусным, что Мэгги обо всём позабыла и всё-таки выклянчила добавку.
После чая дамы разговорились о разных лекарствах и травах, которые Дот назначала своим пациентам из Уэст-Минчена, а также о классической музыке – их общей страсти. Мэгги почти не слушала; она привыкла засыпать под разговоры взрослых.
В конце концов, должно быть, несколько часов спустя, Эсме встала и принялась составлять чайные принадлежности обратно на поднос.
– Я всё вымою.
– О, ты меня очень обяжешь, – отозвалась Дот.
Эсме исчезла на кухне. Вскоре раздались звуки льющейся воды и звяканье посуды.
Дот в упор посмотрела на Мэгги:
– Что ты думаешь об Уэст-Минчене?
Она была невероятно старой, а копна седых волос придавала ей одновременно озорной и призрачный вид. В любом случае, Мэгги больше доверяла пожилым людям: им будет всё равно, если вы скажете что-то чуднóе, потому что они и сами немного чудаковаты.
В общем, Мэгги решила рискнуть и ответить правду.
– Я думаю, в нём есть что-то странное.
Дот кивнула.
– Что именно?
– Точно не знаю. Но здесь, среди красиво вымощенных дорожек, идеальных садов и скучных улиц, как будто бы что-то не так…
– Понимаю тебя.
– А вам не кажется, что это странно? – спросила Мэгги.
– Кажется.
Мэгги не привыкла к тому, что взрослые воспринимают её всерьёз. И теперь внезапно обнаружила, что продолжает говорить:
– У меня часто возникают сильные эмоции из-за каких-то людей или мест. Я как будто бы могу их прочитать. Не знаю, как я это делаю. Просто такое иногда случается.
Дот, казалось, совершенно не удивилась и спокойно кивнула.
– Ты хорошо разбираешься в чувствах людей – в отличие от других. И, возможно, ты видишь странные вещи, потому что не закрываешь свой разум. Или не можешь его закрыть. Таким образом, ты видишь больше мира. Но заметь: не весь.
И Дот подмигнула ей.
Теперь настала очередь Мэгги смотреть на старушку с нескрываемым любопытством.
– И да, в этом месте есть нечто странное, – продолжала Дот. Она по-прежнему смотрела на Мэгги так пристально, словно пыталась заглянуть ей в голову. – Но об этом никто не говорит. – Дот придвинула своё кресло поближе к Мэгги. – Здесь исчезают люди. Исчезают без следа.
С кухни доносилась странная мелодия, которую напевала тётя Эсме.
– Что значит «исчезают»?
– Только то, что я сказала.
Чёрные глаза Дот сверкнули.
Внезапно рядом появилась Эсме.
– Мэгги, думаю, нам пора. Мне ещё надо успеть к Элизабет на поэтические чтения.
На улице уже темнело, и в окно Мэгги увидела на фоне неба бледный призрачный контур луны. Дот улыбалась, но её взгляд был странно жёстким и серьёзным. Как и голос.
– Ты ведь ещё навестишь меня, правда?
5. Кот
В тот вечер Мэгги осталась в квартире одна. Она смотрела видео на ноутбуке, когда услышала шум. Кто-то поблизости напевал несложную джазовую мелодию: «Дум-ду-би-ду, ду-би-дум-ду-би-дуааа…» Мэгги
