Ромы ещё один пирожок, тот в свою очередь смачно опрокидывается на пол. Это его успокоило.
— Судя по вашим недоумевающим лицам, вы не понимаете, где вы находитесь и почему. В принципе тем лучше, может хотя бы вас получится спасти.
— От тех призраков?
— Они просто пыль по сравнением с теми монстрами, которых таит в себе загробный мир.
— Загробный мир? Их появление было частью нового испытания?
— Всё в этой жизни в какой-то степени испытание, но нет, ни я, ни хранители к их нападению отношения не имеют. Им нужны осколки, они также как мы собирают силу.
— Им удалось заполучить часть осколков.
Голос ромы звучит подавлено. Не стоит сожалеть об их утрате, если бы не эта жертва, нас сейчас не было в живых.
— Болваны! Нельзя ни в коем случае позволять слугам Велизара даже прикасаться к ним!
Мы чуть из-за них не растворились в старости, а эта чёртовка ведёт себя так надменно.
— У нас не было выбора! И что ещё за Велизар?
Глаза Гонтии прищурились в нервном тике. Она хватает тазик из под пирожков и взахом руки отправляет его в полёт прямо мне в нос! Ай яй яй, что то хруснуло.
— Умолкни! Следующее что брошу — это вас за дверь!
Жуткая. Пугает меня. Стараюсь не издать и звука, но нос стал предательски посвистывать. Гонтия сдержала смешок.
— Существует два мира. Первый, мир живых — это вам привычная обыденность. Когда человек отживает своё, его душа отправляется в чистилище на сорок дней, для умиротворения и погружения в забвения, после чего душа перерождается. Пока душа проходит процесс успокоения и очищения, она не может переродиться. Такой процесс сансары.
Гонтия берёт паузу, давая нам переварить услышанное.
— Я как и другие чёрные проводники являемся перевозчиками теней умерших и служим пограничным звеном между миром живых и чистилищем. Мы направляем души в чистилище. Только избранным душам, в рамках очищения, было позволено ненадолго вернуться в мир живых, что бы проститься со своими близкими. Те, кто с трудом проходил очищение, чья душа была покалечена за время существования, хотели из плохих побуждений вернуться и отомстить. При прохождении границы они встречали его — великого многоглавого дракона. Никому не удавалось его обойти, но так было не всегда…
Мой нос снова издаёт протяжный свист. Гонтия останавливается в своём повествовании и смотрит на меня. Стараюсь тихо дышать ртом, что бы её не раздражать. Она продолжает.
— Не задолго до моего появления, а мне, не стану таить, веков шесть…
Шестьсот лет!?!? Да на вид она моя ровесница. В ней полтора метра росту, слегка румянное лицо без каких либо морщин, ясные голубые глаза и русые волосы. Может быть состояние рук сказало об её возврате, но чёрные перчатки она не снимает даже когда листает огромную книгу.
— почему то время очищения душ начало занимать более сорока положенных дней. Сансара начала сбоить. Злоба, грусть, обида, печаль, одиночество, безответная любовь, предательство и так далее, мы здесь называем деформациями, начали накапливаться в чистилище. Складывалось впечатление, что деформации появлялись из вне и накладывались бременем на бедные души. Постепенно переизбыток деформаций материализовался в скверну. Всё чего касалась скверна, питалось вернуться в живой мир с одной целью — сеять хаос и разрушения.
Души, перерождение, сансара — не верится во всё это. Но тем временем, призраки и эта одинокая стоящая дверь, ведущая в целую комнату находящуюся в другом месте реальны.
— Мы ничего не могли сделать и произошло это… Великий дракон поддался скверне и обезумел. Открыв границы, он пустил тысячи оскверненных душ в мир живых.
Бедные души ни в чем не виновных людей. Должны были обрести покой, а по итогу обречены на долгие мучения.
— Герои всего живого мира, способные противостоять напасти скверны, отдали все свои силы, чтобы одолеть обезумевшего дракона. Дракон кристаллизовался и осколками рассыпался по миру живых и загробному миру. Победа стоила героям всех их магический сил, сделав обычными людьми. Скверна ослабла, но никуда не делась.
Вот значит, что за дракон был в ведении, а также этот овальчик, всего лишь частичка былого величия.
— Герои оставили свои посты, так как за не имением сил продолжать дальше сражаться, они ничего не могли противопоставить скверне. Казалось, что мир живых обречен, но явились хранители — люди сумевшие овладеть силой проклятого дракона, призывающие на свою сторону сущность дракона.
— Получается, мы хранители?
— Не совсем так, мальчик свисток. Сон, который вам приснился, означает, что вы причастны к миру духов и способны овладеть силой проклятого дракона, содержащейся в осколках. Хранители это одновременно звание и организация по борьбе со северной. Легенда гласит, что явится избранный, способный собрать все осколки воедино и призвать на свою сторону великого дракона для окончательного сражения. Как хранители, так и сторонники Велизара покровителя скверны, собирают по двум мирам осколки. На чьей стороне их окажется больше, те и одержат победу.
— Но какую цель преследует этот Велизар?
— Сам выводы сделать не можешь? Обрушить скверну на мир живых разумеется.
От того что Гонтия на меня наехала, все равно не понятны мотивы.
— Я все это объясняю, что бы вы осознали опасность, с которой вы столкнётесь, если изберёте путь хранителей. Велизар и его приспешники никого не пощадят.
От услышанного, Рома бледнеет. Мне также становится не по себе. Гонтия остановилась листать огромную книгу.
— Нашла вас. Вы прошли первое испытание и оказались здесь. Что бы продолжить, необходимо подписать согласие умереть при прохождении следующих испытаний хранителя.
— Согласие на смерть? Чушь какая-то. Хранители хотят нас угробить?
— Ваше решение не требуется хранителям. Соглашение вы даёте сами себе, что принимаете возможность погибнуть при прохождении испытаний. Подписавшись, вы не сможете переложить ответственность за произошедшее на других, а будете перед собой честны и ваша смерть будет только следствием принятого решения.
Переглядываемся с Ромой. Гонтия продолжает сеять в нас панику.
— Может вы успешно станете хранителями, но в любом случае, советую вам отказаться от этой затеи. Скверна ведь вас не коснётся, правда ведь? Кто нибудь ведь обязательно возьмётся за это дело, правда ведь? Мир живых ведь обязательно уцелеет, да?
Гонтия залилась смехом. Понимаю её иронию. Одновременно призывает отказаться и клеймит при этом трусом.
— Передо мной не простая книга, она отображает примерную дату смерти. Дата
