— Нам и так изрядно досталось, пока мы грузили эту зверюгу. Я не собираюсь снова тягать ее туда-сюда.
— Но вы просто обязаны это сделать! — в отчаянии выкрикнула Энджелин. — Вы что, не видите, что творится с нашим конем? Да он просто умрет от страха, если ему придется стоять так близко от этой проклятой кошки…
— Тогда уберите коня, — со смешком предложил помощник капитана.
— Но на судне нет другого стойла, — беспомощно произнесла Энджелин.
Однако этого бездушного человека мало интересовали проблемы пассажиров нижней палубы.
— Если пума так мешает вашему коню, сойдите на берег и подождите другого парохода, — ворчливо предложил он.
Вся эта перебранка происходила на глазах у Руарка. Решив, что он уже довольно наслушался, молодой человек обратился к капитану:
— Похоже, ваш помощник не очень-то сочувствует этой юной леди.
Личность Руарка была хорошо известна капитану, и он был не такой дурак, чтобы рисковать своим положением и ссориться с человеком столь влиятельным. Тем более что, по слухам, Руарк Стюарт — один из владельцев «Красавицы Байо».
Шепотом посовещавшись со своим помощником, капитан кивнул Руарку и поспешно покинул палубу, не дожидаясь продолжения неприятного спора. Было очевидно, что помощник изрядно разозлен, но капитан явно предпочитал гнев члена своей команды немилости всемогущего Руарка Стюарта. Он торопливо ретировался в самое высокое и удаленное место на всем пароходе, а именно в рулевую рубку, которая возвышалась на верхней палубной пристройке подобно одинокому белому бельведеру.
Рассерженный помощник тем временем наблюдал за тем, как клетку перенесли в дальний конец парохода и поставили так, чтобы ветер не доносил запах пумы до пугливого жеребца.
С окончанием погрузки, после того как погрузочную платформу подняли на борт, напряжение на судне понемногу спало. В воздухе послышался резкий звук пароходного свистка, и «Красавица Байо» продолжила свой путь.
Как только Натчез скрылся из виду, Генри поспешил в каюту и начал прихорашиваться. Он торопился с этим, чтобы успеть выскользнуть на палубу до того, как вернется Энджелин — боялся, что его любопытная дочь вытянет из него всю правду. А правда заключалась в том, что он проиграл в карты несколько долларов из их скудных сбережений; неунывающий шотландец понимал: ему не удастся убедить Энджелин в том, что это «сущий пустяк». Будучи столь же подозрительной, как ее достойная бабка, дочь наверняка обрушится на отца с упреками. Вчера вечером Генри ужасно не везло. Он проиграл бы гораздо больше, если бы этот парень, Стюарт, не остановил игру, объявив, что устал и собирается лечь спать.
Почему-то Генри был уверен, что сегодня ему наверняка повезет. Не может быть, чтобы счастье ему не улыбнулось!
Переодевшись в белую рубашку со складками, он повязал черный галстук, надел жилет, а поверх всего этого натянул видавший виды сюртук, доходивший ему до колен.
Водрузив высокую шляпу на свою ярко-рыжую шевелюру, уже начинавшую седеть у висков, и лихо заломив набекрень этот некогда модный головной убор, Генри отступил на шаг и залюбовался своим отражением в покрытом трещинами зеркале, висевшем на стене.
— А ты еще мужичок хоть куда, Генри Скотт, даром что разменял седьмой десяток, — одобрительно заметил он и, кивнув мужчине в зеркале, с удовлетворением погладил свою тщательно подстриженную бороду. Приоткрыв дверь, Генри осторожно выглянул, чтобы удостовериться, что путь свободен. Ему повезло — Энджелин была занята Храбрым Королем и стояла к отцу спиной. Верный своей кельтской натуре, Генри не сомневался, что теперь ему весь вечер будет сопутствовать удача.
Его голубые глаза озорно блеснули в предвкушении предстоящего веселья, и, лукаво улыбнувшись — ни дать ни взять сказочный гном, — старик тронулся в путь. Храбрый Король все еще не мог успокоиться, и Энджелин решила не покидать любимого жеребца, пока не удостоверится, что с ним все в порядке.
Иногда рычание пумы заглушало даже шум двигателей, но, в конце концов, конь привык к этому звуку и перестал обращать на него внимание.
— Я знаю, любимый мой, это путешествие доставляет тебе беспокойство. Но потерпи еще несколько дней, старина! Скоро мы прибудем в Сент-Луис, а тогда и этот противный пароход, и эти мерзкие звуки исчезнут навсегда, — пообещала Энджелин, поглаживая блестящий круп скакуна.
В нескольких футах от Энджелин, не замеченный ею, стоял Руарк Стюарт. От девушки его скрывали тюки с хлопком, во множестве наваленные на палубу. Услышав ее слова, он улыбнулся. Итак, она направляется в Сент-Луис, а это значит, что впереди у него есть несколько дней, в течение которых надо убедить девушку продать ему жеребца. Но где она была весь день? Он всюду искал ее и не мог найти.
Из вчерашнего разговора с Энджелин Руарк понял, что один из его карточных партнеров — отец этого очаровательного создания. Он поклялся, что завоюет доверие старика. Может быть, тот окажется покладистее своей красавицы дочери и согласится продать так приглянувшегося Руарку коня?
Но стоило Руарку приблизиться к стойлу, как его лицо почему-то непроизвольно расплылось в глуповатой улыбке. Полно, неужели его действительно так притягивает к себе жеребец? А может быть, дело в красавице Энджелин Хантер?
Заметив Руарка рядом с собой, Энджелин подняла голову. Их взгляды встретились, и, коротко кивнув, он произнес:
— Миссис Хантер.
— Мистер Стюарт, — отозвалась девушка.
— Я вижу, коня удалось, наконец, устроить.
— Да. Благодарю вас за помощь. Вполне возможно, вы спасли жизнь моему жеребцу.
— Нашему жеребцу, — поддразнил он ее.
Ее выразительные глаза цвета сапфира схлестнулись с его темными глазами.
— Еще раз благодарю вас за помощь, мистер Стюарт.
С этими словами она отвернулась и ушла.
Глядя вслед девушке, Руарк скрестил руки на груди, прислонился плечом к поручню и улыбнулся. Интересно, отдает ли она себе отчет в том, что их начинает связывать нечто большее, чем этот племенной жеребец?..
Возвратившись поздно ночью в каюту, Генри разбудил дочь и, расплывшись в широкой, как сама Миссисипи, улыбке, небрежно кинул ей пачку банкнот.
— Ну-ка, взгляни сюда, детка! — воскликнул он, обращаясь к ничего не понимающей Энджелин. — Это тебе не жалкие доллары конфедератов, что лежат у тебя в кошельке!
Энджелин, сонная и плохо соображающая, тупо уставилась на банкноты:
— Где ты взял эти деньги, папа?
Ей мгновенно припомнился разбитной янки и его предложение продать ему жеребца. Она в ужасе вцепилась в руку отца:
— Ты ведь не продал Храброго Короля, правда?
