Читаем без скачивания Дверь в Зарабию (Озеро затерянных миров) - Галина Полынская

– Да ладно, – Мира недоверчиво смотрела на парящего в тенечке Рома, – прямо-таки и вспомню…

– Да. Попробуй. Закрой глаза и загляни внутрь себя – и увидишь, как из сознания начнут всплывать слова и буквы.

– Хорошо, – Мира устроилась поудобнее, поправляя пушистый хвост Аксельбанта, то и дело щекочущий ее нос. – Только скажи этому дядьке, пусть поставит корзину, а то пуп развяжется.

Закрыв глаза, Мира постаралась отгородиться от всего и всех. Заглядывать внутрь себя она не особо любила, а чего там смотреть, – темным-темно, только изредка возникают мутные разноцветные не то пятна, не то кляксы. Разглядывая голубовато-зеленоватые круги, Мира особенно ни на что и не надеялась, опасаясь уснуть, как вдруг, темнота чуть посветлела и откуда-то из глубины, стали подниматься песочно-желтые спирали причудливых букв. Спирали раскручивались, буквы складывались в слова, и бабушкин голос проговаривал их вслух. Как зачарованная, девочка разглядывала песочные слова и слушала мягкий певучий голос.

– Какой красивый язык… – прошептала она уже на зарабийском и даже не заметила этого.

– Вот видишь, – Ром тоже перешел на зарабийский, – как все просто.

– Да… – Мира открыла глаза, голова слегка кружилась. – Вот бы так все языки изучать и никакой мороки с учебниками. Прелесть! – она перевела взгляд на дядю, сидевшего на корточках рядом с корзиной. – Здравствуйте, как вас зовут, и где мы находимся?

– Зовут меня Гамаш, я и мой сын работаем на ветуловой фабрике, на ней вы и находитесь.

– А кому принадлежит эта фабрика и вся эта роща?

– Велору и его матушке Нинге, пошли ей небеса легкой смерти, – и со вздохом добавил. – И желательно поскорее.

– А чего это вы так о моей бабусе отзываетесь? – усмехнулась девочка, поднимаясь со скамеечки и опуская кота с плеч на землю.

– В каком это смысле? – насторожился Гамаш.

– В прямом, Велор – мой отец, а матушка Нинга, соответственно, доводится мне бабкой.

Бородатое лицо застыло.

– Да не пугайтесь вы, – не выдержал Ром, – она еще ни разу своей родни не видала, мы как раз ищем их.

Гамаш перевел дух и повнимательнее посмотрел на Миру.

– Ах, да! – хлопнул он себя ладонью по лбу. – То-то я смотрю, знакомый очень облик, на лицо вылитая Моди, а если бы еще волосы подлиннее – точь-в-точь косы Амабель!

– Вы знали мою маму и бабушку? – обрадовалась Мира.

– Конечно, их красота на всю Зарабию славилась. Хотите посмотреть фабрику?

– А разве это еще не все?

– Нет, что вы, здесь мы только храним собранные ягоды, сама фабрика там, – он кивнул на дверь, державшуюся на одной петле.

– Я хотела бы взглянуть, – Мира спустила Аксельбанта на землю, поискала в корзине с вещами его шлейку с поводком. Бант не сопротивляться, девочке он позволял все, даже надевать на него шлейку. – Мы готовы.

– Зверь какой интересный, – заметил Гамаш, поднимая руку, чтобы погладить кота.

– Нормальный зверь. Он не любит, когда к нему лезут незнакомые.

– Понял. Идемте.

Семеня короткими толстыми лапками, Бант заторопился вслед за Мирой.

– Прошу, – Гамаш отворил дверь и пропустил всю компанию вперед.

Сначала Мире показалось, что все вокруг сделано из сахара, такой ослепительно белой была квадратная площадка и полукруглые каменные трибуны в семь рядов. Посреди площадки стоял небольшой белоснежный домик.

– Туда даже наступать страшно, – сказала Мира, – вдруг испачкаем.

– Ничего страшного, идемте, я все покажу.

В домике старательно трудилась миниатюрная хитроумная машинка, извлекающая из ягод косточки. Косточки отправлялись в один металлический чан, мякоть в другой. За длинным столом у единственного окошка сидел молодой светловолосый парень и осторожно прокалывал косточку, из прокола текла белая, как молоко жидкость в широкую чашу.

– Это мой сын Дим, – представил Гамаш. – Дим, посмотри, кто к нам заглянул.

– Минуточку…

Дим сосредоточенно наблюдал за струйкой, как только она стала иссякать, он аккуратно сцедил последние капли и отложил косточку на поднос. После поднял голову и улыбнулся гостям. Его лицо было отрытым и приятным.

– Дим занимается самой кропотливой работой, – Гамаш подошел к подносу и взял пустую косточку, – там, внутри, кроме сладкого белого пана, есть еще маленькое желтое пятнышко ужасающе горького вкуса, если оно тоже выскочит через прокол – весь пан пропал.

– И вы вот так, из каждой косточки… – изумилась Мира.

– Конечно, – с гордостью за свое дело ответил Дим, – поэтому пан самое ценное и дорогое лакомство в Зарабии.

– Да, – кивнул Гамаш, – мы выпускаем все возможные виды этих сладостей: пан рассветный, дневной, закатный и с ветуловой прослойкой. Сейчас как раз подошло время ставить пан вечерний. Хотите посмотреть?

Никто не отказался. Одному Аксельбанту было все равно, он нашел себе укромный уголок, свернулся калачиком и крепко уснул.

Готовое «молоко» Гамаш и Дим разлили в длинные плоские лохани с небольшими бортиками и понесли на улицу. Абрикосовое солнце сменило свой цвет на румяный оранжевый. Лохани установили на трибуны так, чтобы солнечные лучи равномерно освещали будущее лакомство.

– И все? – удивилась Мира.

– А что еще? Солнце придает пану особый вкус и выпекает его так, как ни одна печь не сможет, он получается легким, воздушным и тает во рту.

– Здорово, а попробовать дадите?

– А как же, – улыбнулся Гамаш. – Но сейчас нам надо работать, чтобы успеть поставить утреннюю порцию.

– Так у вас же еще вся ночь впереди.

– Ночь слишком коротка. Вы погуляйте пока, если хотите, только далеко не уходите.

– Хорошо, а вы за нашим котом присматривайте, чтобы тоже далеко не ушел.

Гамаш и Дим вернулись в белый дом, а Мира с Ромом отправились исследовать окрестности.

– Интересно, – девочка заглянула на трибуну с лоханями, – они никак это дело не прикрыли, а вдруг какие-нибудь мошки-блошки нападают? Они же любят сладкое.

– Для них пан смертельно ядовит, поэтому не нападают.

– М-да, как тут все непросто. Слушай, давай не будем нигде ходить, я и без того устала. Давай посидим на свободной трибуне.

– Возражений не имею.

Мира присела на нижнюю и подставила лицо солнечным лучам. Вскоре в воздухе начал разливаться чудесный тонкий аромат.

– Как вкусно пахнет, – полной грудью вдохнула Мира, – что это?

– Пан поджаривается на солнышке, – улыбнулся Ром, – иди, посмотри.

Мира встала с трибуны и подошла к лохани. «Молоко» загустело, стало походить на крепкую пену и поднялось вровень с бортиками. Прямо на глазах пан приобретал едва заметный светло-желтый оттенок.

– Ну не чудеса ли? – покачала головой Мира.

– Здесь – обычное дело, – пожал дымными плечами Ром. – Кстати, сейчас вечер наступит.

– Вечер? – забеспокоилась Мира. – Как же так? Я думала сегодня успеем к родне попасть.

– Нет, уже завтра.

– А где мы будем ночевать?!

– Не беспокойся, ночь пролетит очень быстро.

Глава шестая: Ночь, утро, день

– Смотри, Ром, солнце падает!

– Нет, оно заходит.

– Так быстро?

– Ага.

Из белого дома выскочили Гамаш и Дим, они подхватили лохань и унесли ее в дом. Мгновенно опустились сумерки, словно некто задернул плотный серо-голубой тюль.

– В дом пойдете или воздухом подышите? – выглянул из-за двери Гамаш.

– Воздухом подышим, – ответил Ром, – Мира никогда не видела зарабийских ночей.

– А, тогда ладно.

И Гамаш скрылся в доме. Спустя минуту, в окнах зажегся свет, и стало видно, как отец с сыном сидят за столом, занимаясь своей кропотливой работой.

– А что такого в зарабийских ночах?

– Сейчас увидишь.

Дверь домика снова приоткрылась, и показался зевающий Аксельбант. Заметив свою хозяйку, он заторопился к ней, волоча за собой поводок шлейки. Раздался странный глубинный гул.

– Что это? – заволновалась Мира, присаживаясь на трибуну и беря на руки кота. – Землетрясение?

– Это наступает ночь.

Ром примостился рядом с девочкой и показал на небо. Оно потемнело, расползлись серо-багровые полосы и понеслись черные облака, да так быстро, что у Миры закружилась голова. Гул нарастал, становясь все громче и ниже. Перепуганный Аксельбант засунул голову под куртку девочки и сопел ей подмышку, переживая странное и страшное природное явление. Постепенно облачный бег стал замедляться, по небу разлилась густая сливовая синева. В этой глубочайшей синеве не виднелось ни единой звезды.

– Смотри, – шепнул Ром, – сейчас красиво будет.

В теплом сине-сиреневом воздухе стали возникать крошечные огоньки, похожие на светящиеся тополиные пушинки.

– Ах… – только и могла произнести Мира, увидав это необыкновенное зрелище.

Огоньки парили, кружились, не касаясь земли, и путались в ветвях деревьев, из-за чего казалось, что кроны украшены светящимися гирляндами. Аксельбант тоже заинтересовался, чем там восторгается хозяйка, и высунул голову из-под куртки. Увидав, что вокруг творится, кот едва ли не по-человечески произнес: «Ма-ма!». Мира отстегнула поводок и опустила его на землю. Подпрыгивая, Бант танцевал на задних лапах, пытаясь поймать светящиеся пушинки, Мира смеялась, глядя на него, и хлопала в ладоши.