Читаем без скачивания Судьба клана - Дем Михайлов

Благородных оленей или волков мне больше не попалось, но это даже к лучшему — слишком много времени на них тратится. Правда, я видел здоровенного сохатого, проломившегося через всю поляну и вновь канувшего в лес, но трогать его не решился — тридцать пятый уровень это не шутка. Затопчет. В общем, я превратился в живую пушку, стреляющую на малейшее движение «ледяными иглами» и плюющуюся «терновыми преградами». Вскоре я наткнулся на целый выводок лесных сурков, похожих на миниатюрных, но крайне упитанных медвежат, и приложил немало усилий, чтобы грохнуть все стадо двенадцатиуровневых мобов. Где-то на двадцатом по счету сурке поднял уровень, но вкладывать появившиеся баллы никуда не стал, не желая терять время. Заодно потренировался с ужом, безостановочно метая его в противника с криком «Ра!», выбранным мною как слово-приказ для атаки. Звучало так себе, зато коротко и ясно.

По истечению второго часа я поднял еще один уровень, на единицу повысил владение стихийной магией и убедился, что еще немного и я уже не смогу оторвать битком набитый мешок от земли. Что ж, пора возвращаться в деревню. Тем более что наложенные на меня бафы скоро рассеются, а в деревне меня может поджидать злой на весь свет Сквик. И если это так, то в еще одном бою с эльфом-фехтовальщиком мне не помешает наличие усиленной регенерации. В любом случае повоевал неплохо. «Ледяную иглу» и «призыв ужа» можно поднимать до второго ранга. А я достиг восемнадцатого уровня.

Теперь надо побыстрее добраться до Мшистых Холмов, зайти в свою личную комнату и немного отдохнуть. Потому как все указывает на то, что этой ночью поспать мне не удастся. Сначала поминки по усопшему старику Джогли, затем беседа с присутствующими там селянами, а после полуночи… после полуночи мне прямая дорога на кладбище, к свежей могилке. Пока буду ужинать в реальном мире, надо посмотреть форум, где наверняка можно найти информацию о том, как вызвать дух усопшего для разговора. Заодно посмотрю, что там с предложениями по Навигатору, постройке океанических кораблей и войне за ресурсы. В общем, дел как всегда полным-полно.

Вздохнув, я подозвал резвящегося в траве змея и запустил его в рукав. А затем взгромоздил на спину тяжелый мешок и мелкой рысцой потрусил к Мшистым Холмам.

Дорога до околицы заняла не больше четверти часа. Еще столько же я с опаской пробирался по мирным и сонным деревенским улочкам, подолгу замирая на месте и взглядом выискивая опасность. Пышные цветочные кусты обходил стороной, старался держаться подальше от заборов, из-за которых так легко прыгнуть на спину и вонзить кинжал. Ну или пустить прицельную стрелу. Кстати, насчет стрелы… надо разобрать вещички Сквика и взглянуть на миниатюрный арбалет. Да и странный меч попристальней изучить не помешает.

В сельскую гостиницу, расположенную на втором этаже трактира, я буквально залетел, перепугав сидящую за небольшим столиком дородную женщину.

— Простите, — вежливо извинился я, переходя на вальяжный шаг.

Здесь мне опасность точно не грозит.

— Ничего страшного, добрый господин, — отозвалась «местная», возвращая налицо лучезарную улыбку. — Желаю хорошо отдохнуть.

— Ага, спасибо, — кивнул я, и на мгновение остановившись у изумрудной двери, поинтересовался: — А через сколько дней начнется полнолуние?

— Через три дня, — незамедлительно ответила женщина.

Еще раз кивнув, я ввалился в свою комнату.

Сбросил мешок на пол, уселся рядом и, прислонившись к стене, вжал «выход».

Вспышка…

Выход

Глава вторая

РАСТУЩАЯ ЦЕНА. РЕАЛЬНЫЕ РАЗБОРКИ В РЕАЛЬНОМ МИРЕ. КИРА. ВЕСЕЛЫЕ ПОМИНКИ. ГОРЬКАЯ ПРАВДА

Реальный мир встретил меня неласково. Задеревеневшие мышцы не желали гнуться и отзывались на каждое усилие тупой ноющей болью. А в спине, казалось, поселился тот самый единоглаз, сладострастно тыкающий меня тупыми иглами при каждом движении. Особенно под правую лопатку и в основание шеи.

Охая, я с трудом выполз из кокона и в буквальном смысле рухнул на пол подобно бескостному сгустку слизи. В очнувшихся от сна мускулах не было силы. Впечатление, будто я не молодой мужик, которому и тридцати нет, а восьмидесятилетний старец со всем набором сопутствующих такому возрасту болезней. Зато благодаря кокону я бросил курить… ага, помру здоровым… и молодым.

Прихватило меня…

С трудом поднявшись и дотащившись до коридора, я понял, что так дело не пойдет. Надо срочно привести себя хотя бы в относительный порядок. И горячий душ тут уже не поможет. Мускулам надо дать нагрузку.

С кряхтением подхватив собранный в мешки мусор, я вышел на подъездную площадку, заботливо прикрыв за собой дверь. Горестно посмотрел на кажущиеся слишком крутыми ступени и, придерживаясь за стену, начал медленно спускаться, волоча мусор за собой. Не успел сделать и шага, как противоположная от моей дверь распахнулась и в проеме показалось сухонькое лицо старушки соседки. Варвара Павловна, почетная пенсионерка, которую боялся даже наш участковый полицейский. За язвительный язык, неуемное любопытство и слоновью память. И за болтливость. Стоит забыть застегнуть ширинку, на следующий день об этом будут знать все подряд.

— Ростичка, а что это ты, милый, за стеночку придерживаешься-то? — сразу перешла к атаке старушка, забыв поздороваться. И не спится же старой…

— Здравствуйте, Варвара Павловна, — проскрипел я пересохшим горлом.

Черт, надо было сначала водички попить, а уж потом в подъезд соваться.

— И тебе не хворать, родненький. Так что за стенку хватаешься? Никак лишнего перепил? — участливо спросила пенсионерка, любопытно поблескивая глазами из-за толстых линз очков.

— Да что вы, что вы, сударыня, — выдал я неожиданную для самого себя фразу. — Спину прихватило, вот и маюсь, шагу ступить не могу. А как ваши дела, любезная соседка? Нет ли хворей каких? Не беспокоит ли подагра, не замучил ли ревматизм?

Соседке понадобилась целая минута, чтобы переварить мой почти что древнерусский ответ, а затем еще минута, чтобы решить, говорю я серьезно или же потешаюсь над старой. За это время я успел спуститься еще на четыре ступеньки, с трудом удерживая равновесие на дрожащих ногах.

Так и не придя ни к какому выводу, старушка подалась чуть вперед, явив мне старый домашний халатик невероятно пестрой расцветки, и ласково прожурчала:

— Вижу, что не пил. Но вид нездоровый. Может, нюхнул чего? Или кольнулся гадостью какой? Может, «скорую» вызвать?

— Не дождетесь! — не выдержав, рявкнул я. — Варвара Павловна, у вас что, других дел нет, кроме как за соседями шпионить и в чужие дела нос совать? У вас там очередной сериал не начался еще? Или спать идите!

Ишь, старая! Бесплатных развлечений жаждет. Как говорится — хлеба и зрелищ. И побольше крови. Радостно вызовет «скорую», а заодно и полицию. А потом будет причитать, что молодежь сплошь наркоманы да алкоголики, и что Сталина на нас нет.

— Ты как со старшими разговариваешь! — обрадованно заголосила соседка на весь подъезд.

Не желая продолжать боевые действия на невыгодных для себя условиях, я ускорился и, как беременная черепаха, заковылял вниз по лестнице, инстинктивно втянув голову в плечи.

— Понаехали тут! Я в этом доме всю жизнь прожила! — продолжала самозабвенно разоряться старушка божий одуванчик. — Честным трудом на жизнь зарабатывала!

А это-то тут при чем?

— Будут мне еще всякие бездельники что делать указывать! Безработный!

«И про это уже знает», — обреченно подумал я, протащившись через лестничный пролет.

— Паразит! Наркоман! — Звонкое эхо отлетало от бетонных стен и многократно отдавалось во всем подъезде. Скоро повылазят остальные соседи. Время-то уже к вечеру, многие вернулись с работы.

— Бабуля! — не выдержал я таки и подал голос.

— Какая я тебе бабуля! Да не дай Господь такого внучка заиметь! По миру пустит!

— Да у вас вообще внуков нет! — рыкнул я, преодолев еще несколько ступеней. — И детей!

И тут же пожалел об этом своем выкрике. Ударил одинокую старушку в самое больное место. У нее единственный сын погиб в каком-то вооруженном конфликте, не оставив после себя продолжения рода… Да достала просто уже! Я же ее не трогал!

— Ах ты… да лучше и вовсе детей не иметь, чем таких, как ты!

— Вы и не имеете! — буркнул я себе под нос, но, несмотря на почтенный возраст, соседка мое бурчание великолепно расслышала.

— Да как ты смеешь! Мой сын геройской смертью погиб! За Родину! Орден дали посмертно! А ты… а ты… — неожиданно соседка всхлипнула, и в этот момент я почувствовал себя последним гадом. Надо было держать свой дурней рот на замке.

Раздался легкий скрип отворяемой двери. «Вдруг как в сказке скрипнула дверь, все мне ясно стало теперь…» Еще кто-то вылез на шум…