Читаем без скачивания Женщина с чужим паспортом - Галина Врублевская

Вечером Б.Н. ушел, а я села за работу. Перевела две страницы каталога, изредка заглядывая в словарь. Уровень владения немецким языком был у меня средним, но для письменного перевода годился. Работа оказалась несложной, но весьма трудоемкой. Хотя если плотно посидеть сегодня и завтра, то я вполне могла успеть к понедельнику.

3

В то лето круг моего общения сильно сузился: стабильной работы нет, лучшие подруги, устраивая личную жизнь, уехали за границу, Борис тоже не баловал своими посещениями. Единственное место, где я была среди людей, – курсы секретарей-референтов, куда меня послали учиться от биржи труда. Но близкими знакомыми я и там не обзавелась, имея одну-единственную цель: приобрести новые навыки и умения. И в этом я преуспела: в конце августа вместе с другими учащимися сдала на курсах выпускные зачеты! Дипломы нам обещали выдать на следующий день, но из-за отсутствия бланков выдачу дипломов задержали. Позже эта заминка показалась мне судьбоносной, ведь благодаря ей я свернула на новую колею.

Компенсируя канцелярские неурядицы, администрация курсов организовала для выпускников встречу с представителями предприятий. Ради встречи я надела свой единственный строгий темно-синий костюм. И думаю, что это была роковая ошибка! Во-первых, день выдался неожиданно жарким для конца августа, и я обливалась по́том, будто попала в сауну одетой. Во-вторых, он придавал мне более взрослый вид, чем моим девочкам-сокурсницам, а большинство из них и так были сильно моложе меня. И едва я поднимала руку, откликаясь на какую-то вакансию, как предлагающий ее человек, бегло взглянув на меня, отводил глаза и отказывал, ссылаясь на какую-то невнятицу. А некоторые зазывалы так прямо и объявляли, что им требуются девушки до тридцати лет! Всего перед нами выступили около десяти работодателей.

Когда общая часть собрания закончилась и многие девочки столпились у столиков с важными гостями, я, понуря голову, вышла из класса. Мне совсем не хотелось толкаться среди молоденьких. Возвращаясь домой, я убеждала себя, что все наладится, однако настроение мое было на нуле. Никто из работодателей не спросил, где я работала прежде, какое у меня имеется образование, для всех главным достоинством являлся возраст соискательницы: старше тридцати лет – пошла прочь!

Выйдя из метро, я привычно свернула в сторону своего дома. Я вышагивала по широкому бульвару, и напряжение дня постепенно отпускало меня, как отпускает вожжи никуда не торопящийся возница. Августовский день продолжал одаривать теплом – я расстегнула пиджак, и легкий ветерок обдувал сквозь тонкую ткань блузки мое разгоряченное тело. Ласковый воздушный поток приглушил мою душевную боль, хотя мир вокруг меня по-прежнему казался тусклым. Листья на деревьях утратили свежесть, сменив яркую зелень лета на блеклую припыленность осени. Стоящие вдоль аллеи скамьи тоже казались грязными. Их выкрашенные весной белые рейки посерели от выхлопных газов проносящихся мимо машин, а вокруг урн валялись брошенные мимо окурки и пивные банки.

Перейдя проезжую часть, я вышла на дорожку, ведущую к моему подъезду. И тут заметила на лавке, где обычно обитали пенсионерки, Тоню! Обхватив себя руками, она сидела на самом краешке, прямая и напряженная, как статуя. В отличие от нашей первой встречи на мосту сегодня Тоня выглядела моложе и привлекательнее: джинсы, белый топик, обтягивающий упругие груди, нарядные туфли-балетки с бантиками.

– Анюта! – Тоня тоже заметила меня. – А я тебя здесь уже два часа жду! Выезжала из дома – солнце жарило, я и оделась совсем легко, но пока тут сидела, даже зябнуть начала!

Хрипловатый голос Тони оживил в моей памяти единственную встречу с ней, но совершенно меня не обрадовал.

– А что случилось? – довольно резко спросила я. – И почему ты не позвонила, не предупредила, что хочешь встретиться?

За две с лишним недели, прошедшие после нашей встречи на железнодорожной станции, Тоня звонила мне всего один раз, предлагала снова поехать за грибами, но зачеты на курсах да срочные переводы для Б.Н. не оставляли мне свободного времени. А сейчас она оправдывалась тем, что не любит звонить, да и разговор у нее не телефонный.

– Анюта, у меня к тебе срочное дело! – широко раскрыв глаза, выпалила Тоня.

– Хорошо, – оглянувшись, кивнула я. – Поднимемся ко мне в квартиру, там поговорим.

Мы вошли в лифт, и я нажала кнопку двенадцатого этажа. В кабине я разглядела Тоню внимательнее: ее лицо, в прошлый раз абсолютно бесцветное, сегодня уже не пугало землистым оттенком, Тоня покрыла его тональным кремом и потому казалась загорелой. Подкрасила она и ресницы, и губы. Правильные черты лица, приятная улыбка – несмотря на то что при улыбке вместе с желтоватыми, но ровными зубами у нее обнажалась и десна. Однако морщины, явно обозначенные у рта и вокруг глаз, усохшие губы, которым даже яркая помада не могла добавить объема, придавали ей старообразный вид, и с этим ничего нельзя было поделать.

Гостья быстро освоилась в моей квартире! Я видела, как загорелись и помолодели затуманенные глаза Тони, когда она рассматривала просторную кухню, две комнаты с частично обновленной мебелью. Шкаф-стеллаж новейшей модели с широкой полкой для большого телевизора я купила перед самым увольнением, только новый телевизор купить не успела, хотя и собиралась. А с моего балкона, с двенадцатого этажа, открывался вид на весь город.

Я представляла сейчас свою квартиру Тониными глазами. Спасибо папочке! Это ему, тогда преподавателю университета, выделили когда-то такое замечательное жилье! Хотя было время, когда нам жилось здесь тесновато: мама с папой занимали одну комнату, а я с мужем Виталиком другую. Потом родилась Ириша – и впятером в нашей двушке нам стало совсем невмоготу. Начались ссоры, непонимание, обиды. Вероятно, мы бы постарались разъехаться, но Высший промысел сам решил мой жилищный вопрос: в короткий промежуток один за другим ушли из жизни и мой муж, и мои папа с мамой. А теперь, с отъездом дочки в Америку, я и вовсе осталась единственной хозяйкой этой квартиры.

Проведя Тоню по комнатам, я пригласила ее на кухню, традиционно и столовую. Угостила рыбным супом из дешевого минтая – обычно этот сорт люди покупали для кошек, когда еще отсутствовал готовый корм. Мы говорили о разном, но Тоня все тянула со своей просьбой, о которой заикнулась еще на улице. Пришлось мне вытягивать из нее, зачем пришла.

И Тоня решилась. Голосом еще более низким, чем обычно, она сказала:

– Я нашла работу. Мне поверили!

– Поверили чему?

– Ну что ты – это я! Сказала, что мне тридцать восемь лет. Что работала патеноведом в НИИ…

– Патентоведом, – поправила я.

– Ну да. И что попала под сокращение штатов – все как ты мне рассказывала. И хозяйка меня согласилась взять!

– Что за работа, Тонь? – спросила я. – Объясни толком. И почему тебе понадобилось моей биографией прикрываться?

– Работа нетрудная, гардеробщицей в кафе у метро «Технологический институт», – с воодушевлением сообщила Тоня. – Сказали, что посетители – студенты из вузов, там же целых три института. Что они сами будут вешать свои пальто на вешалку, а я так – для присмотра!

– С этой работой ты обязательно справишься, Тонечка! – уверила я.

– Так я и говорю, Анюта, дай, пожалуйста, мне твой паспорт и трудовую книжку на несколько дней, – деловито проговорила Таня. – Хозяйка велела завтра уже с документами приходить. Ты же обещала…

– Что обещала? – спросила я и тут же подавилась рыбной косточкой.

– Что мы обменяемся паспортами и возрастом. Тогда – в поезде.

– Нет, Тоня, это невозможно, – откашлявшись, отрезала я.

Ну да, мы с Тоней фантазировали по поводу обмена документами, но это были просто фантазии. Позже, обдумав все серьезно, я решила отказаться от этой авантюры. Что я приобрету, взяв себе Тонин паспорт? Только уменьшу возраст, а в остальном одни потери! Вместо моего университетского диплома ее свидетельство об окончании ПТУ. И трудовая книжка у меня тоже будет ее, где черным по белому написано, что она служила в какой-то богадельне сиделкой! Нет, я не готова стать матерью Терезой. Потому и выкинула из головы эти глупости. Но Тоня-то какая прыткая оказалась: не теряла времени, действовала!

Антонина отодвинула опустевшую тарелку и промокнула набежавшие на глаза слезы: она была уверена, что я поддержу ее! Я почувствовала себя виноватой – обнадежила девушку тогда, в электричке, а теперь даю задний ход.

– И зачем ты наврала хозяйке? Про свой возраст, про образование? Неужели по твоим документам тебя в гардеробщицы не взяли бы?!

– Нет. Хозяйка и так едва поверила, что мне «всего» тридцать восемь. Она в лоб спросила, не пью ли я, поскольку выгляжу изможденной. Когда я побожилась, что совсем не употребляю спиртного, она предположила, что я специально занизила возраст, поскольку в объявлении на двери было написано, что им нужна гардеробщица до сорока лет. Потому велела обязательно с паспортом в следующий раз прийти.