— Что ты собираешься делать?
— «Молись, чтобы она изменилась, но до тех пор… продолжай бороться с ней». Я должен делать то, что, по моему мнению, лучше для Джека. И правда в том, что я не знаю, что я собираюсь делать. Чар ставит меня в очень плохую ситуацию, требуя первичной опеки, и дело не в том, что я не хочу пойти на компромисс и предоставить ей совместную опеку, но сначала она должна позаботиться о себе и научиться быть финансово ответственной. Я ни за что не потеряю из-за неё Джека, иначе сойду с ума. Он для меня всё.
* * *
— Стюардессы, пожалуйста, приготовьтесь к посадке, — объявляю я по внутренней связи самолёта. Мы совершаем последний заход на посадку в Далласе после целого дня полёта.
— Капитан, мы готовы к посадке, автопилот отключён, — сообщает мне второй пилот Эллиот.
— Десять четыре. Диспетчерская вышка DFW, это американский 1472, мы на высоте шесть тысяч и приближаемся, — передаю по радио разрешение на посадку.
— Американец 1472, вы свободны для взлетно-посадочной полосы 177, альфа-центр.
Медленно спуская самолёт с неба и обнаруживаю, что мои мысли заняты Фэй. Я не могу выбросить её из головы, что бы я ни делал. Особенно теперь, когда мы встречались, я мог думать только о ней.
Самолёт опускается всё ниже и ниже, и я держусь за рычаги управления, пока колеса плавно не касаются земли. Я нажал на тормоза, и мы снижаем скорость с двухсот миль в час до десяти.
— Американец 1472, вы свободны для седьмого выхода, — сообщает диспетчерская вышка. — Десять-четыре, американский 1472 направляется к выходу семь.
— Эхо-вертолет, пересечь 177 направо, — указывают они мне, и я спрашиваю Эллиота:
— Налево, направо, можно пересечь?
— Налево чисто, направо чисто, — подтверждает он, и мы переходим на другую сторону взлетно-посадочной полосы, затем направляемся к выходу номер семь, следуя за человеком, направляющим нас по асфальту. Когда я подвожу самолёт к нашей конечной остановке, Эллиот благодарит пассажиров за полет. Затем я выключаю свой мобильный телефон из режима полёта. Сразу же приходит сообщение от Чар: «У тебя была возможность ознакомиться с новым соглашением об опеке, которое я тебе отправила?»
О, я получил его, и она, блядь, сошла с ума, если думает, что я собираюсь отдать ей первичную опеку, и она знает почему. Я даже не знаю, почему она решила, что это вариант.
«Вы нашли реабилитационный центр, который поможет тебе решить проблему с магазинами?» — отвечаю ей, и я знаю, что она не ответит, потому что она не думает, что у неё есть проблема, но она есть. Её навязчивые покупки привели к нашему разводу. Лжи и долгов было выше крыши, в одном шаге от того, чтобы довести нас обоих до банкротства, и судья тоже это увидел, когда я передал наши банковские выписки. Я не допущу, чтобы Джек проводил большую часть своего времени, сидя в примерочной, отключившись от какого-то электронного устройства, в то время как она возит его с собой, как игрушку, и загоняет нас в финансовую яму, из которой мы не можем выбраться. Это и его будущее тоже.
Возвращаясь к своим текстовым сообщениям, я вижу то, которое я набрал для Фэй, пока мы летели сегодня. Я сделал снимок заката, который напомнил мне одну из её картин. Нажимая кнопку «Отправить», я подумал про себя, насколько паршиво то, через что она прошла. Такая женщина, как она, заслуживает всего мира, а не дерьмовой карты, которую ей раздали.
Глава 5
Фэй
Я смотрю на сообщение, отправленное Таном ранее, и сравниваю его с картиной в моей студии. Он прав, это действительно выглядит очень похоже, как на картинке. Отправив ему ответное смс, я отвечаю: «У тебя хороший глазомер» — и отправляю ему фотографию картины.
— Брэксли, пора в душ, — кричу я.
— Хорошо, мамочка, — отвечает он, и я включаю воду для него, пока он раздевается, а затем прыгает в воду. — Можешь принести мою пижаму с гоночной машинкой?
— Конечно, я думаю, она в сушилке, я сейчас принесу. Веди себя хорошо, не прыгай вокруг да около. Оставайся на своём резиновом коврике и хорошенько вымойся, хорошо?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мммм, — улыбается он мне в ответ, когда я смотрю на него через занавеску. Его ухмылка, в которой не хватает одного переднего зуба, растопила моё сердце.
Я помчалась вниз по лестнице и в гараж, где стоят мои стиральная машина и сушилка, и заметила, что дверь гаража всё ещё открыта. Я нажимаю кнопку, чтобы закрыть его, но ничего не происходит. Я осмотрела датчики, оба они чисты, и я пробую ещё раз, но по-прежнему ничего. Если взять пульт дистанционного управления из машины, он тоже не будет работать. Расстроенная тем, что ещё одна вещь в этом доме сломана, я схватила пижаму Брэксли и набрала номер своего отца, направляясь обратно в ванную.
— Ты в порядке, приятель? — спрашиваю сына.
— Ага.
Мой отец не отвечает, и когда я собираюсь отправить ему сообщение, его голосовая почта напоминает мне, что он путешествует, о чём я совершенно забыла. Я сбрасываю звонок и спрашиваю Брэксли:
— Ты закрыл гараж, когда мы вернулись домой сегодня вечером?
— Я нажал на кнопку, мамочка, как ты и велела.
Он закончил принимать душ, и я помогаю ему вытереться и одеться.
— Почисти зубы, и я встречу тебя в твоей комнате.
Вернувшись в гараж, чтобы попытаться снова закрыть его, я нажимаю на кнопку, но ничего не происходит. Я начинаю раздражаться и хлопаю рукой по кнопке на стене, но по-прежнему ничего. Смотрю на… как там это называется на потолке; Кажется, Бен однажды сказал мне, что есть верёвка, за которую я могу потянуть, чтобы закрыть ворота. Но всё, что я вижу, — это двухдюймовый огрызок.
Мой телефон завибрировал, и я вижу сообщение от Тана:
«Могу ли я купить у тебя эту картину?»
«Как насчёт того, чтобы ты починил мою гаражную дверь, и я отдам её тебе в качестве оплаты?»
«Она сломана?»
«Да, она не закрывается, и я не знаю, что делать».
«Ты можешь потянуть за красную верёвку?»
Я сделала снимок оставшейся верёвки и отправила его ему, как раз в тот момент, когда Брэксли высовывает голову из дверного проёма.
— Всё готово, мамочка.
— Хорошо, детка. — Оставив гараж открытым, я направилась внутрь и уложила Брэксли в постель. Он протянул мне историю, которую он выбрал, и я подхожу поближе.
«Я могу приехать прямо сейчас», написал Тан.
«Спасибо, просто заходи, я укладываю Брэксли».
— Хорошо, ты готов?
Он уткнулся в меня носом. Его короткие волосы уже высохли, и я крепко обнимаю его, я так люблю наше время рассказов. Именно здесь мы теряемся в волшебных мирах, и на короткое мгновение боль нашего прошлого исчезает. Я представляю Бена, сидящего на полу и слушающего нас, как раньше, и нахожу успокоение в надежде, что он всё ещё слушает.
— Жил-был свирепый оранжевый дракон, который жил глубоко в лесах Индии. — Я использую свой лучший голос рассказчика, когда читаю ему сказку. Брэксли смотрит на картинки, пока я читаю. — Он не был похож ни на одного другого дракона в мире… он был особенным и обладал магическими способностями. Но его способности заставляли других животных бояться его, поэтому он жил совсем один и выходил только ранним утром, прежде чем другие животные просыпались, а ночные животные уже спали.
— Что значит «ночной»?
— Это тот, кто не спит всю ночь.
— Как и ты, ты ведёшь ночной образ жизни, мамочка?
— Нет, мама не такая. Мне просто трудно заснуть. Ночные животные — это животные, которые спят весь день и бодрствуют всю ночь.
— Как летучие мыши?
— Да, как летучие мыши, — говорю я, и он одаривает меня долгим зевком. Я продолжаю рассказ и успеваю прочесть всего пару страниц, прежде чем он засыпает. Закрывая книгу, я наблюдаю, как он прерывисто дышит, и я целую его в макушку. Я так благодарна, что он у меня есть. Если бы его не было, я не знаю, что бы я с собой делала. Я тихо выскальзываю из его комнаты, и когда я вхожу на кухню, на столе для меня стоит бокал вина. Боже, Тан такой хороший человек.
