Читаем без скачивания Трали-вали - Владислав Вишневский

– Вот! – остановившись, воскликнул вдруг Валька Завьялов, показывая рукой на один из прилавков.

– Он? – стреляной гильзой из казённика, выскочил из-за спины Кобзев. – Где?

– Не он, но похож. – Вглядываясь, ответил Трушкин и уточнил. – Меньше. Ростом меньше.

И правда. С внутренней стороны прилавков, там где торговцы стоят друг другу спиной, и где сложены их продуктовые торговые запасы, возле одной из торгашек, на груде объёмных, нераскрытых ещё мешков с товарами, полулежал мальчишка лет семи-восьми. Нога на ногу, одна рука под головой, отдыхал. На голове копна волос, лицо худое, руки тонкие, одежда замызганная, на круглом маленьком лице улыбка, во рту сигарета. Мальчишка о чём-то разговаривал с толстой тёткой-торгашкой. Вернее, слушал. По-возрасту не подруга, бабушка ему, если не прабабушка, но разговаривали они весело, задорно, как равные… Какую-то историю в лицах ему бабка рассказывала, успевая между тем вовремя реагировать на частый покупательский интерес к своему товару. Слушая, мальчишка ухмылялся, по-взрослому кивал ей, с чем-то соглашаясь, качал ногой в растоптанных старых ботинках на толстой подошве.

– Эй, орёл! – через прилавок позвал его Завьялов. – Можно на пару секунд? Помощь нужна.

Не смотря на общий «базар», мальчишка легко отфильтровал обращение к себе. Не меняя позы, лениво повернул голову, нашёл взглядом нуждающегося в его помощи, перекрикивая шум, спокойно без особого любопытства высоким, тонким голосом отозвался:

– Я?

– Да! – кивнул головой Валентин. – Ты.

– Чё такое? – лениво качнув ногой, спросил он.

– Дело есть…

– Не… я занят, – ответил мальчишка. – Некогда.

– Ну я серьёзно… а! – заторопился Завьялов. В голосе слышались униженные, просительные ноты. – На три рубля дело.

Озорно сверкнув глазами, мальчишку тут же мгновенно опередила тётка.

– Не соглашайся на три рубля. Пусть стольник дают, – и во весь щербатый рот улыбнулась, давая понять, здесь с шуткой дружат.

– Ага, сейчас! Может штуку сразу? – подыграл Кобзев.

– А мы не гордые, давай, дядя, не боись, мы и штуку возьмём, ага… Ну! – от души веселилась тётка. Неформальное общение – двигатель торговли. – Иди, коль зовут, – толкнула она мальчишку. – Поговори. Только не долго, у меня. – И чутко отвлеклась на очередную возникшую перед ней покупательницу, которая деловито выкладывала уже на весы отобранный для себя лук…

Мальчишка вздохнул, потянулся, нехотя поднялся, пару раз, по-взрослому скривив лицо затянулся сигаретой, бросил её под ноги, растёр ботинком, сплюнул под ноги, подтянул штаны, нырнул под прилавок и… исчез.

– Эй! – опоздало оглядываясь по сторонам, забеспокоился Завьялов. – Эй… Куда он? Полный мажор! Эй, эй!

Из-за высоких фруктовых, овощных и прочих продуктовых выкладок-терриконов на прилавках, разных тёток-дядек торгашей за ними, снующих подносчиков, глазеющих на покупателей помощников торгующих, больших и маленьких весов, мешков, коробок, сумок, рассмотреть, куда делся мальчишка, и что вообще там у них, у торговцев, под прилавками, было не возможно.

– Всё, упустили пацана, трали-вали, те сандалии. Сбежал обмылок. – Хохотнул Мальцев.

– Тьфу, ёпт… – подпрыгивая, чтоб потерянную цель взглядом где поймать, оскорблено воскликнул Кобзев. – Надо было без разговоров с ним… За шкирку, и…

– Эй, чего вам?

Поисковики повернулись на высокий тонкий голос за спинами и внизу. Там стоял тот самый мальчишка. Руки в брюки, склонив голову на одно плечо, прищурившись, с любопытством смотрел снизу вверх.

– Какое дело? Ну? – деловито спросил он.

– А! – обрадовано воскликнул Валентин и признался – А мы тебя потеряли, думали, это… провалился…

– Нет, там некуда проваливаться, там бетон, – притопнув, серьёзно ответил мальчишка, указывая себе под ноги. – Как здесь. Ходы там быстрые под прилавками, когда от ментов надо это, ноги сделать или… – оборвал себя, насупил брови. – Ну, чё такое? Мне некогда. А вы не из милиции? А то я…

– Нет-нет, – заторопился Завьялов, придерживая парня за рукав. – Тут шумно. – Предложил. – Давай, на воздух, на минутку… Мороженое хочешь?

– Чё я, маленький, чё ли! Пива, если… холодного, крепкого.

– Ну, ты, даёшь, пацан! – изумился Мальцев. – В твоём возрасте! Гланды застудишь.

– Нет. Я железный. Мне ничего не делается. А куда мы идём?

– Да не бойся, выйдем только…

Выбравшись из рыночной толчеи на воздух, остановились. Прямо перед ними, подъезжали и отъезжали грузовые и легковые машины. Шли, спешили люди… Кто-то уже с покупками шёл, кто-то ещё собирался отвариться… Вся прилегающая площадь и подъезды были в людском движении. Справа, выруливая, подъезжал к остановке очередной автобус. К нему уже, спешила вереница людей, с объёмными сумками в обеих руках. Слева, в отдалении, громко, монотонно, но перезвонисто зазвонили вдруг церковные колокола…

– Понимаешь… – начал было Завьялов, но остановился. – Тебя как зовут?

– Штопор, – ответил мальчишка.

Мальцев с Кобзевым понимающе переглянулись. Завьялов сдержал улыбку.

– Я понимаю, – сказал он. – А имя? Настоящее…

– Ну, Генка, кажись, – кисло ответил пацан. – А что?

– Ага, Генка! Так вот, Гена, понимаешь, мы ищем мальчика… – худенькое тельце мальчишки заметно напряглось. Валентин уловил это, дружески предупредил. – Нет-нет, я же сказал, мы не из милиции… Наоборот… Не бойся. Мы не обидим. Меня зовут Валентин, дядя Валя, значит. А это дядя Саша…

– Ну ладно тереть, у меня время нету… Тёть Шура – слыхал ведь, не долго, сказала…

– Хорошо-хорошо, мы быстро. Так вот, дядя Гена, твой тёзка, – Завьялов указал на рыжего Мальцева, – наш товарищ, вчера где-то здесь заметил мальчика, и потерял его. Представляешь? Рыжий такой, постарше тебя. Дядя Гена поговорить с ним хочет… Новость для него хорошая есть. Ты не знаешь такого?

– Рыжий такой? Как этот? – Мальчишка кивнул на Мальцева. – Так это наш Рыжий, наверное, мой друг, и брат. А что? А какая новость?

– Да-да, рыжий такой, – доверительным тоном обрадовано запричитал Завьялов. Удача! В такое трудно было поверить. Неужели, вот так, сразу, взяли и нашли! Сразу, и без проблем! – Точно, небольшой такой мальчик, – торопился закрепить видимый успех Валентин. – Рыжеватый. Где его можно увидеть? Как поговорить? Поможешь?

– Влёгкую. А какая новость?

– Отлично! А где сейчас он?

– А стольник?

– О-о-о! – Осуждающе протянул Мальцев. Но Завьялов спохватился.

– Ну ладно-ладно, конечно, стольник. – Торопливо полез в карман, достал деньги, отсчитал, протянул. – На! Только на Макдоналдс, не на пиво. Хорошо? Уговор дороже денег. Идёт? – Мальчишка небрежно сунул деньги в карман, кивнул головой, идёт, поднял глаза. – Где он живёт, где его родители? Знаешь? – торопился закрепить позиции Завьялов.

– Нет у него родителей… – Мальчишка посмотрел по сторонам, презрительно сплюнул себе под ноги, сказал – Одна мамка, кажись… И нигде он не живёт… Везде. А что?

– Везде?! – отчего-то обрадовался Валентин и, указывая на Мальцева, торжественно сообщил Генке. – А тут папа его нашёлся. Представляешь? Искал, искал, и нашёл… Вернее, потерял…

У Мальцева с Кобзевым лица от неожиданного известия вытянулись, но мальчишка этого не заметил, выуживал из кармана своих штанов сигареты: мятую пачку, за ней зажигалку…

– Ум-м… – неопределённо промычал он. – Щас, – произнёс, вытягивая из пачки сигарету.

– Подожди курить, – остановил Завьялов. – У меня от дыма голова болит.

– Совсем-совсем не куришь? И вы тоже? – недоверчиво сощурившись, спросил мальчишка, заглядывая снизу вверх, и заявил. – А я курю. Привык уже.

– А мы не курим. И тебе бросать надо, – наставительно заметил Кобзев и добавил, глядя в сторону – Ну полный мажор!

Завьялов придержал Кобзева рукой, не кипятись.

– Я ж говорю, караван-сарай! – не меняя приветливого лица, напомнил и Мальцев.

Действительно! Все трое, они, много чего могли сейчас сказать мальчишке, опираясь на свой личный – детский и взрослый – педагогический опыт, включая и собирательный мировой, но могли испортить налаживающийся вроде бы контакт. Валентин вовремя вмешался, отвлёк:

– Ты поможешь нам найти этого рыжего, сейчас, нет? Деньги мы тебе заплатили…

– Ха, деньги… – по-взрослому усмехнулся пацан, и тяжело вздохнул. – Ладно. Стойте здесь. Я щас…

– Эй-эй… – вновь запоздало отреагировал Кобзев, но мальчишка, крутанувшись, уже растворился в толпе, исчез. Действительно штопор.

– Спугнули! Плакал стольник, трали-вали, – снова с высоким сарказмом подчеркнул Мальцев и, что-то вспомнив, осёкся. – Да, Валька, какого ты отца тут пацану приплёл? Зачем?

– Не знаю… Само как-то… – признался Трушкин. – Надо же было что-то говорить…

– А-а-а, шутка! Хорошая шутка. Прикол. Хохма. У меня челюсть чуть не выпала. У Саньки глаза. Я видел.