бормотать сквозь напряженные губы.
Проходя мимо скамеек с отдыхающими, он заметил молодую пару. Они, не обращая внимания на окружающих их людей, страстно обнимались и целовались у всех на виду. Хмурый брюнет остановился и посмотрел в их сторону. Его молчаливый взгляд явно отдавал неким анализом происходящего. Он внезапно застыл на месте, пытаясь осознать или почувствовать их действия. Может он что-то вспомнил, или напротив, ему это было омерзительно? Он еще сильнее нахмурился, прикусив губу, а потом улыбнулся, расслабляя веки. Девушка, заметив его, тут же отскочила от парня.
— Он смотрит, — прошептала она, качнув головой в сторону однорукого. — Извращенец какой-то, — вздрагивая.
— Спокойно, Ванесса. Эй ты! А ну проваливай. Пошел отсюда, УРОД! — скривив лицо, сказал юноша.
— Жаль тебя, — прошептал хмурый брюнет себе под нос. — И тебя, и всех вас. Вместе и по отдельности… — умолкая в своем бормотании.
Повернув голову в сторону собора, незнакомец тяжело вздохнул. Он что-то прижал в нагрудном кармане и продолжил свой путь. Никому не было дело до человека, который мог представлять опасность, задумав что-то неладное. Пока он просто шел, не до конца понимаю, куда и зачем.
Кто знает, что было на тот момент в его голове, что повлияло на него. С какой целью он жил? К чему стремился? Чем он дорожил? Зачем он шел к собору? Быть может, он искал спасение, приют? Или надежду, что двигала им, как и нами в повседневной жизни.
Или он что-то задумал?
Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 2)
Хмурый вид гражданина никто не замечал. Всем было плевать на его самочувствие. Оскал, который изредка проступал на его лице, говорил о какой-то злобе. Возможно, мужчина был обижен на весь мир. Но не злоба двигала им, а нечто иное. Это и бесило его больше всего. Его глаза отражали лишь часть той боли, что он нес в себе. Ему было плохо, ему было очень плохо. Склонившись к земле, он продолжал свое перемещение.
Продолжая идти, однорукий постепенно слился с толпой. Группы любопытных туристов кормили голубей, фотографировались у постаментов и арок собора. Некоторые записывали что-то для своего влога[1], кто-то на немецком, а кто-то на французском, на испанском и русском языке.
— Летучие крысы! — вновь произнеся вполголоса, сквозь напряженные губы.
Внезапно хмурый брюнет остановился и приподнял свой взгляд на „The Gallery of Kings“[2].
— Двадцать восемь… — сказал гражданин и закашлял.
Опустив голову, он направился к входу под аркой „Portal of the Last Judgement“[3], ведущей к центральной базилике собора Нотр-Дам де Пари. Зайти было не сложно, однако туристы, опережая его, так и норовили вытолкнуть гражданина. Любопытство и невежество порой стояли слишком близко друг к другу.
Очутившись внутри, он услышал приятное грегорианское пение и ароматы благовоний, что благоухали в воздухе собора. Пробежавшись беглым взглядом по округе, незнакомец скромно приподнял голову. Его взгляд тут же остановился на исповедальне, но правая рука по-прежнему дрожала. Потолочные витражи немного успокаивали его, и дрожь стала утихать. Хмурый брюнет вздохнул с облегчением, вбирая воздух всей грудью. Вслушиваясь в соборное пение, он ощущал покой, и на его лице появилась улыбка.
— …да, сын мой, — говорил молодой священнослужитель с каким-то подроском, проходя мимо.
— Отец Морель, но я не уверен, — сказал молодой человек, идя следом за ним.
— Ты же понимаешь.
— Да, — на выдохе. — Конечно, понимаю.
— Грехи свои не считай, покайся и будет… — говорил священнослужитель, отдаляясь с прихожанином.
Хмурый брюнет вновь посмотрел на витражи и, выдохнув, приоткрыл плащ. Его взгляд тут же устремился на внутренний карман. Металлический корпус небольшого размера и выключенным циферблат сейчас были в мыслях незнакомца. Он запахнул плащ.
— Бум, — произнес хмурый на выдохе и напряг губы. — А если я этого не сделаю? — вновь бормоча себе под нос.
Он попытался расслабиться, приподняв голову к витражам. Приятный солнечный свет рассеивался, проходя через цветные стекла, отбрасывая к полу прекрасные и разнообразные цвета. Подойдя к свету, ощущая тепло и покой, гражданин вновь улыбнулся. Вздохнув всей грудью, он закрыл глаза.
— Я не буду этого делать, — продолжал он. — Я сбегу! — скалясь. — Вы мне не указ…
Оглушительный крик заставил однорукого открыть глаза. Перед ним предстала ужасная картина: окровавленные витражи и темные, с подсохшей кровью стены. На полу он увидел людей с содранной кожей, которые были еще живы. Ослабленные и измотанные, они ползали в центральной базилике среди молитвенных рядов. Стоны и крики заполнили все в округе. Страх в тот час отпечатался на лице хмурого брюнета.
— Помоги нам! — стонали голоса. — Помоги! Спаси! Боже, как больно! — вырываясь из скопившихся криков и стонов.
Хмурый приподнял свой взгляд и увидел, как из стен, покрытых коркой засохшей крови, стала выступать свежая кровь. Она стекала к полу. На лоб незнакомца капнула пара мокрых капель, он приподнял голову и увидел витражи, заполненные кровью. Солнца больше не было, казалось, собор утопал в крови. Он схватился за голову, прикрывая уши, чтобы хоть как-то заглушить крики, при этом не замечая, что у него две руки.
Его взгляд пал на свечи, которые внезапно вспыхнули синим пламенем. Мерцая и подергиваясь, они постоянно переливались то в зеленый, то в синий цвет. Стволы свечей стали темнеть до угольно-черного цвета, а капли воска сменили окраску на красный. Статуи повернули свои голову в сторону незнакомца и вместе с иконами и изображениями святых, что висели со всех сторон, стали плакать кровью.
— Боже, — сказал он. — БОЖЕ! — прокричав.
Внезапно незнакомца кто-то схватил за ногу. Он обернулся и увидел окровавленного человека, лежащего у его ног. С его спины была содрана кожа, обнажив мускулы, но руки пугали еще больше. Нечто искусало их до кости. Одна нога держалась лишь на сухожилии. Хмурый брюнет, дернув ногой, отпрыгнул в сторону, высвободившись из слабой хватки мученика.
— ПОМОГИ! — прокричал несчастный. — ПОМОГИ НАМ! — сжимая свои окровавленные пальцы. — ТЫ ВИДИШЬ НАС!
И в тот же момент взгляд мужчины уцепил странную фигуру человека, в дальней части центральной базилики. Напрягая глаза, он заметил необычное одеяние на нем. Плотный белый скафандр, не вписывающийся в данную обстановку, покрывал
