лавке продаются?
– Да. И шен Хартис не уверен, что подобные поставки еще будут – по крайней мере в ближайшее время.
Старшая шани многозначительно взглянула на нее и вкрадчиво спросила:
– А кому еще ты показывала эти образцы?
– Вы первые, госпожа, – ответила Лу, отвешивая очередной поклон – правда, теперь уже не столько почтительный, сколько шутливый. Она прекрасно понимала, что самой важной характеристикой любого товара для них будет не качество и не цена, а уникальность, дарующая возможность показать свое превосходство над остальными.
– Ну конечно, – засмеялась Камила. – Мы же самые лучшие клиенты шена Хартиса, не так ли, Лу?
С любезной улыбкой та подтвердила – да, разумеется. Они так обрадовались, что выбрали каждая по два цвета и заказали по три отреза, а затем вместе с девчонкой пили лимонад, празднуя это.
Солнце уже собиралось клониться к закату, когда Лу, чувствуя себя несколько выжатой, покинула особняк и побрела туда, где оставила лошадь.
На вытоптанном пыльном пятачке, окруженном лохматыми пальмами, было почти безлюдно. Лишь одна тощая фигура, с головы до пят замотанная в светлые одежды, с усилием крутила рукоятку колодца в попытке вытащить ведро воды. Ржавая цепь с визгливым скрежетом наматывалась на ось, но в какой-то момент механизм заклинило, и нетвердая рука, дернувшись, соскользнула с рукояти. Цепь начала разматываться, ведро стремительно загрохотало вниз и с шумным плеском ухнуло в воду. Фигура растерянно замерла, не спеша повторять попытку, ее плечи поднялись и опустились в протяжном вздохе. Подойдя ближе, Лу различила металлический блеск на белой шее между скрывающим голову платком и длинной туникой, края которой волочились по земле, и сразу узнала ошейник, подобный которому носила сама.
– Помочь?
Фигура нервно, настороженно обернулась, коротко окинула ее взглядом и низко склонила голову.
– Да… Пожалуйста.
Незнакомка, чье лицо не представлялось возможным рассмотреть из-за тряпок, отступила на шаг, освобождая место у колодца. Лу налегла на рукоять. Вскоре в темном проеме появилось ведро, наполненное мутной жидкостью с илистым запахом. Здесь поэтому и было так пустынно – старым загрязнившимся колодцем давно уже не пользовались, и водой из него многие погнушались бы омыть даже ноги. Лу бросила непонимающий взгляд на рабыню в длинной тунике, раздумывая, сказать ли ей об этом. Однако невольническая жизнь приучила ее не лезть не в свое дело, и она молча перелила воду в стоявший рядом глиняный кувшин.
– Спасибо, большое спасибо! – воскликнула незнакомка, сцепив пальцы в молитвенном жесте. Тон ее был преисполнен куда большей благодарности, чем можно было ожидать за столь скромное одолжение. Кожа на костлявых руках выглядела чересчур бледной даже для невольницы, почти прозрачной, под ней явственно различалось переплетение вен – должно быть, признак какой-то болезни.
Неопределенно хмыкнув в ответ, Лу направилась к коновязи. Распутывая поводья, она исподволь наблюдала, как девушка-рабыня пытается поднять кувшин, чересчур тяжелый для ее хрупких рук. Лу готова была поспорить, что у той ничего не получится, но незнакомка все же смогла водрузить кувшин на голову и даже почти не расплескала воду.
– Ну, Дымка, ну, – погладила Лу свою лошадь, когда та, снятая с перевязи, нетерпеливо тряхнула гривой. Краем глаза она увидела, как девушка с кувшином осторожно, стараясь не запутаться в подоле своих одежд, поплелась прочь по дорожке и вскоре скрылась в пальмовых зарослях.
Лу уже вдевала ногу в стремя, когда Дымка вдруг встрепенулась и дернула ушами. С той стороны, где совсем недавно скрылась незнакомка, донеслись звуки. Кричали высокие, явно детские, голоса. Слов было не разобрать, но в их тоне различалась злорадность. Затем раздался треск разбитой глины, свист и взрыв смеха.
Лу замешкалась. Ей хотелось поскорее попасть домой, а не ввязываться в какие-то переделки.
– Ведь меня это не касается, а? – задумчиво пробормотала она. Дымка чуть склонила голову, глядя на нее большими умными глазами. Девчонка вздохнула.
– Ладно, стой тут, хорошо?
Лошадь послушно осталась ждать свою всадницу. Лу обогнула колодец и, нырнув в пальмовые заросли, направилась на звук по петляющей дорожке. По мере ее приближения стали различимы отдельные голоса, которые, похоже, кого-то дразнили. Визгливые выкрики «бледная собака!» и «демонское отродье!» перемежались смехом и глухими шлепками. Лу ускорила шаг.
Дорожка выводила к улочке, зажатой меж двух глухих стен, ограждавших соседствующие аристократские владения. В дальнем конце этой улочки галдела шайка ребятишек, сомкнувшись вокруг кого-то тесным кольцом. Всем им было едва ли больше десяти. Заметив на горизонте постороннюю, они притихли и зашептались. Одеты слишком бедно для господских детей, подумала Лу, и в то же время темнокожие и без ошейников. Скорее всего, сыновья местных наемных рабочих и гувернанток, малолетняя каурская шпана.
Расправив плечи, чтобы казаться выше, Лу сделала несколько шагов в их направлении, написав на своем лице самое угрожающее выражение, какое могла. Мальчуган, старший из всех, тоже с вызовом шагнул ей навстречу. Очевидно, он был главарем этой шайки, потому что остальные дети за его спиной сгруппировались плотнее, и, когда тот занес руку с зажатым в ней камнем, сделали то же самое. Они не спешили атаковать, рассчитывая, что их щуплая, невысокая оппонентка трезво оценит свои шансы и предпочтет убраться. Но даже понимая, что может потерпеть поражение в этой стычке, Лу продолжила приближаться, стараясь принять уверенный и неколебимый вид.
– Пли! – гаркнул главарь, и по его команде камни взмыли в воздух. Лу была еще довольно далеко, но некоторые достигли цели, обернувшись градом болезненных ударов по ногам и туловищу. С детства привыкшая к боли, девчонка почти не поморщилась. Одержать верх в этой ситуации она могла, только проявив недюжинную дерзость, и поэтому насмешливо бросила:
– И это все, что вы можете?
Она с довольством отметила напряженность, промелькнувшую на лицах детей. Но они запасли достаточно камней в подолах и карманах и сдаваться не собирались, возобновив обстрел. Меткость оставляла желать лучшего, однако ставку шакалята делали явно не на нее, а на количество. Преимущество было на их стороне, и девчонку жалило все больше и больше ударов; но о чем эта шайка не могла знать, так это о чутье их противницы, которое в редкие моменты работало неожиданно остро. Самый крупный камень, летевший ей прямиком в лицо, Лу заметила вовремя и внезапно не стала от него уворачиваться, а поймала перед самым своим носом.
Обескураженные такой ловкостью, дети на миг прекратили атаку, и тогда Лу вскинула руку и отправила подарочек им обратно. Тот попал в стоявшего впереди главаря, заставив его взвизгнуть и отшатнуться. Слезы брызнули из глаз темнокожего мальчугана, а груда камней вывалилась из подола его туники, который он
