Кое-кого (в том числе и нас) опубликованные нелепицы вдохновили к более подробному изучению этого странного дела.
Цвейг же, например, не имевший возможностей в Бразилии уточнять свои воспоминания, просто был обязан выдумать пресловутую кружку пива — или нечто вместо нее.
Ведь невозможно не попытаться хотя бы самому себе объяснить тот вопиющий пассаж, что шпион, пришедший на почту за компрометирующим посланием, не был схвачен с поличным!..
Остальные неточности в тексте того же Цвейга позаимствованы им у других авторов, когда-то им прочтенных. Все они, в общем-то, попадали в аналогичное нелепое положение.
Даже высочайший профессионал Мильштейн, как будет показано ниже, не оказался исключением в этом отношении!
Мы начнем с самого начала: с появления на почте таинственного письма — и пройдемся по всей цепочке событий до самого конца, попутно подвергая анализу каждую встреченную деталь, дабы получить в итоге ответ на все загадки.
Так читатели и ознакомятся со всеми возникавшими подробностями, кое-кто — по первому разу, а иные освежат свою память о прочтенном когда-то или увиденном на экране.
1. Завязка «Дела Редля»
1.1. Таинственные письма
У Даллеса тексту Роуэна предшествует сопроводиловка, неизвестно когда и кем написанная — Даллесом, Роуэном или кем-либо другим. Она также характерна чрезмерным числом неточностей, приходящихся на столь краткий фрагмент:
«Полковник Альфред Редль был начальником управления контршпионажа военной разведки австро-венгерской монархии в Вене в период с 1901-го по 1905 год, а позднее — в Праге[59] в этой же должности. С 1902-го по 1913 год, когда его арестовали, Редль был тайным агентом русских (против которых и была в основном направлена деятельность его ведомства). Русские, по всей видимости, шантажировали его, угрожая открыть общественности, что он — гомосексуалист. А разоблачила его им же придуманная контрмера — не знавшая никаких ограничений почтовая цензура. Подозрительно крупная сумма наличных, вложенная в обычный конверт и поступившая до востребования в венском почтамте (Редль уже стал опасаться разоблачения), вызвала интерес у человека, который затем сменил Редля на посту начальника контрразведки — Максимилиана Ронге. Если бы Редль в конце концов не получил эти деньги, его бы так и не разоблачили. Сгубила полковника ненасытная жажда денег и любовь к роскошной жизни, из-за чего он после долгих раздумий все же отправился на почту».[60]
Общая канва биографии Редля представлена здесь сугубо приблизительно, и ни одна из дат не соответствует истине, кроме 1913 года. Но и эта последняя верна лишь относительно, поскольку Редля никто и никогда не арестовывал — по крайней мере формально.
Классическое начало легенды — теперь уже прямо по Р.У. Роуэну:
«2 марта 1913 года в «черном кабинете»[61] [в Вене] были вскрыты два письма. На них значился адрес: «Опернбал 13, до востребования, главный почтамт, Вена». Судя по штемпелю, они были отправлены из Айдкунена в Восточной Пруссии, который находится неподалеку от русско-немецкой границы. В одном конверте находились банкноты на 6 тысяч австрийских крон, в другом — на 8 тысяч. /…/ Никакого сопроводительного письма или записки в них не было, что вызвало подозрение цензоров. К тому же Айдкунен был небольшой пограничной станцией, хорошо знакомой шпионам всех национальностей. /…/
Письма передали на почту и взяли под контроль, чтобы выяснить, кто же станет их получателем».[62]
Совершенно по-другому выглядит описание начальной стадии операции в мемуарах ее непосредственного руководителя — уже упомянутого Максимилиана Ронге, в 1913 году — майора, начальника группы агентурной разведки и контрразведки (Кундшафтштелле[63]) в разведывательном отделе Австро-Венгерского Генерального штаба (Эвиденцбюро[64]).
Ронге писал несколько раньше, чем Роуэн:[65] впервые текст его мемуаров был издан в Цюрихе в 1930 году,[66] а перевод на русский — в Москве 1937 года,[67] как и перевод книги Роуэна.
Итак, слово Максимилиану Ронге:
«В начале апреля 1913 г. в Берлин было возвращено из Вены письмо, адресованное «до востребования». В Берлине оно было вскрыто. В письме оказалось 6 000 крон и два известных шпионских адреса, один — в Париже, другой — в Женеве (Rue de Prince, 11, M-r Larquer).
Майор Николаи, начальник разведывательного отдела германского генштаба, получив это письмо, указывавшее на крупное шпионское дело, переслал его нам, так как шпиона следовало, вероятно, искать в Австрии. Мы горячо принялись за это».[68]
Ронге указывает и совершенно иной адрес на конверте, который упоминал и Петё:
«Господину Никону Ницетасу.
Австрия, г. Вена.
Главный почтамт, до востребования».[69]
Ввиду наличия столь вопиющих противоречий необходимо прибегнуть к показаниям других свидетелей.
Проще всего решается вопрос об адресе на конверте.
Впервые «Опернбалль, 13» был назван в качестве адреса-пароля (в принципе возможного в то время для писем «до востребования») в книге журналиста Эгона-Эрвина Киша,[70] еврея из Праги, участвовавшего и в событиях 1913 года (об этом — существенно ниже), а в 1924 году выпустившего в Берлине первую в мировой прессе книгу, полностью посвященную «Делу Редля».
На сочинение книги Киша вдохновил успех мемуаров упомянутого Вальтера Николаи, вышедших в Лейпциге годом раньше — в 1923 году[71] — и быстро переведенных на многие иностранные языки; русский перевод, например, издан в 1925 году.[72]
У Николаи о Редле — всего несколько страниц, зато одна упомянутая им деталь (мы ее приведем несколькими абзацами ниже) стоит всей книги Киша!
Строго говоря, и публикация Николаи не была первой, описывающей «Дело Редля» после Первой Мировой войны: еще годом раньше вышли мемуары самого высшего из австрийских должностных лиц, занимавшихся в 1913 году этим делом: тогда генерала, а во время и после войны фельдмаршала Франца Конрада фон Хётцендорфа,[73] бывшего начальником Генерального штаба Австро-Венгрии в 1906–1917 годах (с перерывом в 1911–1912). Ниже мы используем ценнейшие сведения, сообщенные там, хотя у Конрада дело изложено еще короче, чем у Николаи — притом разбросанно по многим страницам.
Понятно, что шеститомник мемуаров Конрада едва ли мог стать бестселлером! А вот расчет Киша вполне оправдался: его книга также имела шумный успех, как и воспоминания Николаи!
Дабы его обеспечить, не обладая сведениями, имевшимися у других непосредственных свидетелей (Ронге и остальных) и в то время еще не опубликованными, Кишу и пришлось пойти на разнообразные выдумки, чтобы сконструировать недостающие ему подробности. Он и постарался: даже в названии его книги содержится чудовищная ошибка: Редль назван «шефом Генерального штаба»! В переизданиях (например — на русском[74]) эту ошибку постарались исправить, но скорректировать все фантазии Киша невозможно и по сей день. И у Мазера, как мы видели, все тот же «шеф Генерального штаба»!
«Опернбалль» («Бал в опере») — название оперетты Рихарда Хойбергера, сочиненной в 1898 году и весьма популярной в течение не менее двух десятилетий после того. Это красивое название для шпионского адреса повторяли затем многие. Воспроизводится оно, как видим, и поныне: писанина Роуэна и других подобных авторов продолжает тиражироваться и в наши дни.
В свое время, как уже демонстрировалось, ту же ошибку подхватил и Стефан Цвейг.
Названные Роуэном два письма, отсутствие в конвертах сопроводительных текстов и указанные суммы в кронах (6 и 8 тысяч) также позаимствованы у Киша.[75]
То, что венские контрразведчики не самостоятельно обнаружили подозрительное письмо, а получили его от Николаи из Берлина, подтверждается и самим Вальтером Николаи.[76]
Маршрут письма (или писем?) вроде бы не вызывает сомнений: Айдкунен — Вена — Берлин — снова Вена.
Правда, редакция московского издания книги Ронге 1937 года, высоко расценивая качество работы немецких спецслужб, высказала предположение, что письмо было перехвачено в Берлине еще на пути в Вену: «так как письмо было отправлено из Эйдкунена[77], то нет ничего удивительного, что оно прежде всего попало в руки Николаи».[78] Это, согласимся, вполне разумное предположение: трудно ожидать, что письмо, содержащее увесистую пачку денег, могло проваляться, не привлекая ничьего внимания, на Венском почтамте, а затем спокойно отправиться по обратному адресу.
