В любом случае у него не возникало желания испортить шараду. Чем бы там Стивпрограмма ни занималась, Линкольн надеялся, что она полагает, что все работает идеально, на всем пути от детства Стива в том городке до того возраста, какого ему следовало достичь, прежде чем программа сможет воплотить свое творение в плоть и кровь, поздравить себя с хорошо проделанной работой и наконец-то раствориться в крысиной моче и позволить миру двигаться дальше.
Надобность в Линкольне отпала спустя две недели после приезда, и без всяких предупреждений. Он понял это, когда проснулся, а после завтрака женщина-администратор вежливо попросила его собрать вещи и сдать ключи. Линкольн не понял причины, но, возможно, семья Тая уехала из городка и с тех пор друзья больше не общались. Линкольн сыграл свою роль и теперь обрел свободу.
Когда они уже с чемоданами спустились в холл, Дана заметила их и спросила, не хочет ли он обо всем ей рассказать.
— Ничего, если я немного задержусь? — спросил он у бабушки. Он уже позвонил отцу и сказал, что они вернутся к обеду.
— Тебе следует это сделать, — ответила она. — Я подожду в грузовике.
Они уселись за стол. Дана попросила разрешения записать его рассказ, и он поведал ей обо всем, что смог вспомнить.
Закончив, Линкольн спросил:
— Вот вы стиволог. Как вы думаете, в конце концов они своего добьются?
Дана провела над телефоном ладонью и остановила запись.
— По одной из оценок, — сказала она, — стивлеты объединяют сейчас в сто тысяч раз больше вычислительных ресурсов, чем мозги всех когда-либо живших людей.
Линкольн рассмеялся:
— И все равно им нужны декорации и статисты, чтобы изобразить небольшую сценку в виртуальной реальности?
— Они изучили анатомию десяти миллионов человеческих мозгов, но, полагаю, им известно, что они до сих пор не понимают окончательно сути сознания. Они приглашают реальных людей на второстепенные роли, чтобы сосредоточиться на звезде. Если дать им мозг конкретного человека, я не сомневаюсь, что они могут сделать его точную программную копию, но что-либо более сложное начинает сбивать их с толку. Как они могут понять, что их Стив обрел сознание, если у них самих сознания нет? Он никогда не подвергал их обратному тесту Тьюринга, и у них нет контрольного списка, с которым они могли бы свериться. Все, что у них есть, — суждения людей вроде тебя.
Линкольн ощутил прилив надежды.
— Мне он показался вполне реальным.
Воспоминания у него были расплывчатыми, и он даже не был абсолютно уверен, кто именно из четырех друзей Тая был Стивом, однако все они производили впечатление нормальных людей.
— У них есть его геном, — продолжила Дана. — Есть фильмы, есть блоги, есть электронные письма — и Стива, и многих людей, кто его знал. У них есть тысячи фрагментов его жизни. Это как границы огромной головоломки.
— Так это хорошо? Много данных — это хорошо?
Дана помедлила, прежде чем ответить.
— Сцены, которые ты описал, уже проигрывались тысячи раз. Они пытаются наладить своего Стива так, чтобы тот писал точно такие же письма, смотрел в камеру с абсолютно тем же выражением — причем сам, не следуя сценарию, как это делают статисты. А большой объем данных поднимает эту планку очень высоко.
Идя на стоянку, Линкольн думал о смеющемся беззаботном мальчишке, которого он называл Крисом. Тот жил несколько дней, писал кому-то письмо… а потом его память стиралась, перезагружалась, и все по новой. Он опять лез на водонапорную башню, снимал фильм про друзей, а потом обращал камеру на себя, говорил одно неправильное слово… и его опять стирали.
Тысячи раз. Миллионы раз. Стивпрограмма обладала бесконечным терпением и бесконечной тупостью. После каждой неудачи она меняла актеров, тасовала несколько переменных и запускала эксперимент снова. Число возможных вариантов бесконечно, и она будет пытаться, пока Солнце не погаснет.
Линкольн ощутил усталость. Он залез в машину, сел возле бабушки, и они поехали домой.
Перевел с английского А. Новиков
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
