Марта. Ты?
Ратон. Да, вдовствующей королеве! Прошение от имени моих собратьев, потому что вдовствующая королева не может мне ни в чем отказать. Если бы ты, моя дорогая жена, видела, как она меня сегодня приняла, если бы ты знала, как она меня уважает!
Mарта. А что это даст тебе?
Ратон. Что даст? Ты говоришь, как торговка шелком, которая ничего не понимает в делах!.. Что это мне даст?! (Встает и выходит из-за прилавка.) Это даст мне кредит, уважение; я стану влиятельным человеком не только в моем квартале, но и в моем городе и государстве! Одним словом, я стану наконец кем-то.
Марта. И все для того, чтобы быть поставщиком его величества? Тебе нужны титулы! У тебя никогда не было других желаний и стремлений.
Ратон. Оставь меня в покое… Конечно, речь идет не только о назначении меня придворным поставщиком. (Вполголоса.) Речь идет, быть может, о том, чтобы стать бургомистром Копенгагена! Да, жена, все это возможно… в особенности при моей популярности и при милостях двора, которые меня ожидают.
Явление II
Ханс, Ратон, Марта.
Ханс (входит с отрезами материи на руке). Вот и я, хозяин! Прямо от баронессы Мольке.
Ратон (грубо). Какое мне до этого дело? Чего тебе надо?
Ханс. Черный бархат ей не подходит. Она предпочитает зеленый и просит, чтобы вы сами принесли ей образцы.
Ратон (подходя к прилавку). Пошел к черту! Стану я отвлекаться от своих дел!.. Правда, баронесса Мольке — придворная дама… Пойдешь ты, жена! Это дела магазина, они касаются тебя.
Ханс. А потом еще…
Ратон. Что еще? Конца нет.
Ханс (протягивая ему мешочек). Вот деньги, которые я получил за двадцать пять аршин тафты сизого цвета.
Ратон (беря у него мешочек). Боже, до чего унизительно заниматься этими мелочами! (Возвращая ему мешочек.) Отнеси это наверх моему кассиру, а меня оставь в покое. (Продолжает писать.) «Да, государыня, да, ваше величество»…
Ханс (идет направо, взвешивая на руке мешочек). Не так уж унизительно!.. Я бы охотно примирился с таким унижением.
Марта (хватает его за руку в тот момент, когда он начинает подниматься по лестнице). Послушайте, господин Ханс, вы слишком долго отсутствовали: у вас ведь было всего два поручения.
Ханс (про себя). А, черт!.. Она все замечает; не то что хозяин. (Громко.) Видите ли, сударыня, я временами останавливался на улицах и подслушивал разговоры.
Марта. О чем же сегодня говорили?
Ханс. Право, не разобрал. О каком-то указе короля.
Ратон (за прилавком, важно). Вы, понятно, ничего не знаете. Это указ короля, опубликованный сегодня утром. Вся королевская власть передается в руки Струэнсе.
Ханс. Мне это безразлично. Я все равно ничего не понял. Я знаю только, что все шумели, спорили, размахивали руками… Ну и заваруха будет!..
Ратон (значительно). Конечно, это очень серьезно.
Ханс (радостно). Вы так думаете?
Марта (Хансу). А какое тебе до этого дело?
Ханс. Мне нравится, когда происходят беспорядки, потому что тогда закрывают лавки, не работают, а для приказчика одним воскресеньем на неделе больше. И потом, как весело бегать по улицам и кричать вместе со всеми…
Марта. Кричать? А что кричать?
Ханс. Да я не знаю. Кричать, и все…
Марта. Хватит. Ступай наверх, там и оставайся. Сегодня ты больше не выйдешь.
Ханс (уходя). Вот тоска!.. Невыгодно служить в этом доме!
Марта (обернувшись, видит, что Ратон взял в это время шляпу и пытается незаметно выскользнуть из лавки). Эй! Ты ведь был так занят; куда же ты собрался?
Ратон. Пойду посмотрю, что делается на улицах.
Марта. И ты тоже?
Ратон. А ты испугалась? До чего вы, женщины, ужасные создания. Я хочу только узнать, что происходит в городе: потолкаться среди недовольных и заодно вставить пару словечек в пользу вдовствующей королевы.
Марта. Зачем тебе она и ее покровительство? Когда в кассе есть деньги, — а у нас они есть, — можно обойтись и без светского общества; нам не нужны вельможи — мы свободны и независимы, мы короли в своей лавке. Оставайся дома, твое место здесь!
Ратон. Ты хочешь сказать, что я только и годен мерить аршином. Этим ты унижаешь торговлю!
Марта. Это я-то унижаю торговлю? Я, дочь и жена фабриканта! Я, считающая, что купцы — самое нужное сословие в стране, источник ее богатства и процветания! Я не знаю никого почетнее купца, занимающегося торговлей… Но если он сам стыдится своего сословия и меняет свой прилавок на дворцовые приемные, он уже не купец… Когда ты говоришь глупости как придворный, я не могу больше уважать тебя как торговца шелком.
Ратон. Замечательно, госпожа Ратон Буркенстафф! С того времени, как наша королева командует мужем, любая женщина в Дании думает, что она тоже может командовать своим мужем… И ты, порицая двор, делаешь то же самое.
Марта. О проклятье! Ты все время думаешь о дворе, который совсем не думает о тебе. Лучше оглянись вокруг себя. Неужели тебе надоело быть счастливым? Разве твоя торговля не процветает? Разве тобой не дорожат друзья? Разве жена, которая хоть и бранится, не любит тебя? Все нам завидуют, у нас такой сын!.. Разве он не наша гордость, наша слава, наше будущее?
Ратон. Уже села на своего конька.
Марта. Да! Да, в этом мое честолюбие, мои государственные дела! Я не интересуюсь тем, что делается кругом. Мне безразлично, есть ли у королевы фаворит, правит ли королевством один или другой честолюбец! Мне важно знать только одно — у меня все хорошо, в моем доме порядок, мой муж здоров, мой сын счастлив. Я занята только тобой, твоим благополучием. У каждого свое ремесло, свой долг.
Ратон (нетерпеливо). Кто тебе противоречит?
Марта. Ты каждую минуту заставляешь меня беспокоиться за тебя, вечно болтаешь на пороге лавки, громко порицаешь все, что делается и что не делается. Ты тщеславен, ты забываешь своих лучших друзей… например, Михельсона. Сколько раз он приглашал тебя в воскресенье поехать с ним на дачу?
Ратон. Что ты хочешь? Торговец сукном — ничтожное лицо в государстве… Да, наконец, что он вообще такое?
Марта. Он наш друг. Но тебе нужно величие и блеск. Из честолюбия ты не разрешил сыну остаться дома и вынудил его поступить на службу к вельможе. И у него теперь одни огорчения, которые он скрывает от нас.
Ратон. Возможно ли это!.. Наш ребенок… Наш единственный сын… Он несчастен!
Mарта. А ты и не заметил? Даже не подозревал?
Ратон. Это дела домашние, я в них не вмешиваюсь. Я надеюсь на тебя. Ведь я так занят! А что же Эрику надо? Денег? Спроси, сколько… или даже лучше — вот ключ от моей кассы… дай ему…
Марта. Молчи. Вот он!..
Явление III
Те же, Эрик.
Эрик (быстро входит). А, это вы, отец!.. Я боялся, что не застану вас. В городе волнения…
Ратон. Говорят. Но я еще не знаю, в чем дело, — твоя мать не позволяет мне выйти на улицу. Расскажи, мой мальчик.
Эрик. Ничего, отец, пустяки, но теперь, даже если для этого нет особых причин, следует вести себя с осторожностью. Вы самый богатый коммерсант квартала, вы влиятельное лицо в городе. Вы не боитесь громко высказывать свое мнение о королеве Матильде и ее фаворите. Еще сегодня утром во дворце…
Марта. Неужели?
Эрик. Кончится тем, что об этом станет известно правительству.
Ратон. А мне какое дело? Я ничего не боюсь, я не безвестный обыватель; такого человека, как Ратон Буркенстафф из «Золотого солнца», не посмеют арестовать. И хотели бы, да не осмелятся.
Эрик (вполголоса). Вы ошибаетесь, отец. Думаю, что они осмелятся.
Ратон (испуганно). Что? Что ты говоришь? Это немыслимо!
Марта. Я была в этом уверена! Я ему только что говорила. Боже мой, боже! Что с нами будет?
Эрик. Не тревожьтесь! Успокойтесь, мама!
Ратон (дрожа от страха). Ты пришел, чтобы пугать нас!.. И сам пугаешься без всяких к тому оснований… А сейчас, больше чем когда бы то ни было, нужно хладнокровие. Послушай, мой мальчик, кто тебе это сказал? Откуда ты знаешь?
