Читаем без скачивания Крест в законе - Б. Седов

- А-а-а!!! - Настя внезапно закричала. Доска под ее ногой все-таки обвалилась. Не удержав равновесия - а зацепиться рукой было не за что, - она с грохотом полетела вниз с высоты не менее четырех метров.

С крыши колокольни, хлопая крыльями, вспорхнули перепуганные сонные сизари. В деревенских дворах залаяли разбуженные собаки.

С глухим ударом упав вниз, женщина не издала больше ни звука.

Таганка поспешил на помощь. Хотя слово «поспешил» здесь вряд ли уместно. Ему нужно было тихо сойти к первому этажу строения и при этом умудриться не свернуть себе шею.

Нервы все-таки давали о себе знать. Делая одно неверное движение за другим, он то и дело совершал ошибки. Дважды, как и Настя, срывался с шаткой лесенки, но вовремя хватался рукой то за поручень перил, то за балку стенной перегородки. Балансировал в пространстве, как канатоходец над пропастью. В конце концов оказался ногами на твердой почве.

Настя лежала на полу и не шевелилась.

- Жива? - проговорил очень тихо, положив руку на плечо женщины.

- Да, все в порядке, - ответила она, боясь даже повернуть голову, чтобы не наделать нового шума.

- Вставай потихоньку, - он подал ей руку и помог принять вертикальное положение.

Собаки в селе понемногу угомонились, забравшись обратно в свои будки.

…У Зятьева от внезапно возникшего шума, прилетевшего со стороны колокольни, и поднявшегося собачьего лая, душа ушла в пятки. Он успел лишь спуститься на дно колодца и с благоговением откинуть полиэтиленовый полог, накрывающий брезентовые сумки с долларами. Фонарик был зажат у Зятьева в зубах. Тусклый луч света выхватывал из ночной черноты богатство, о котором он за долгие пятнадцать лет никому не обмолвился ни единым словом.

Сколько здесь? Десять миллионов? Двадцать? А может быть, сто?

- С ума сойти! - пересохшими губами лепетал Зятьев, дрожащими пальцами ощупывая мешки с хромированными застежками. - Я богат! Я неслыханно богат! Я - Рокфеллер! Я - Сорос!

…И вдруг - этот мерзкий ночной шум. Эти собаки деревенские! Пустобрехи блохастые!

Вадим Васильевич вздрогнул и даже присел от неожиданности, резко вскинув голову вверх, туда, где зияло звездным ночным небом жерло колодца.

Через несколько минут все стихло. И Зятьев успокоился. Мало ли что могло присниться в эту прекрасную ночь какой-нибудь кудлатой дворняге! Одна залаяла, другие подхватили - вот и весь переполох.

Посмеявшись про себя над собственными беспочвенными страхами, он пересчитал мешки. Их было ровно восемь. В каждом - не менее десяти миллионов. Это что же выходит? Восемьдесят миллионов долларов дождались его из тюрьмы?

- А-а! - блаженно застонал Вадим Васильевич, прислонившись затылком к холодной земляной стенке и прикрыв глаза. - Боже мой, какое счастье!

Сюда он спускался по веревочной лестнице, закрепив предварительно один ее конец наверху при помощи двух металлических штырей, вогнанных в почву. Длинная лестница тянулась почти до самого дна. Подергав ее, Зятьев убедился, что крепление прочное и выдержит и его самого, поднимающегося наверх, и груз мешков. Но поднимать на поверхность инкассаторские сумки нужно было по очереди. Иначе в узкий проем не протиснуться.

- Ну, с Богом… - перекрестившись, проговорил Зятьев.

Используя широкие лямки ручек, он надел первую сумку на себя наподобие рюкзака и стал медленно подниматься по веревочной лестнице…

Довольно быстро ему удалось выбраться на поверхность. Придавало сил и подгоняло неуемное желание поскорее покинуть это страшное место. Отлежались тут денежки, дождались своего хозяина - и ладненько, пора и честь знать.

Вытащив на земную твердь первую сумку, Вадим Васильевич положил ее неподалеку от колодца, прикрыл сверху охапкой жухлой травы, хотя вряд ли кому из деревенских приспичило бы среди ночи прогуливаться здесь, на далекой окраине. С чего бы вдруг? Спят все, как сурки!

Как именно спят пресловутые сурки, Зятьев не видал. Но был уверен: жители Колдобина дрыхли беспробудным сном. А иные? Вот их-то Вадим Васильевич и боялся.

Пробираясь сюда, он, казалось, строжайшим образом соблюдал все меры предосторожности. Сначала в подмосковном городе Клину навестил дальнего родственника. Целую неделю пил с ним водку по случаю своего освобождения из Воркутинской колонии. Родственник, двоюродный брат его бывшей жены, был дряхлым дедом, давно живущим бобылем в однокомнатной квартирке и существовавшим на этом свете благодаря пенсии, щедро дарованной государством. Дружил с кошками. Их у него оказалось четырнадцать! И еще имел допотопный автомобильчик - «ГАЗ 69А», именуемый в народе «газиком» или «козликом». Замечательный такой автомобильчик с брезентовым верхом и грузоподъемностью тонны в полторы. Раньше на таких мини-вездеходах вся Советская Армия гордо рассекала.

За этим автомобильчиком и наведался Вадим Васильевич к старику. Но сказать прямо о цели своего визита, понятное дело, не мог. О машине заговорил как бы невзначай.

К родственнику заглянул как раз сосед с бутылкой водки.

Ну, сели за стол. Выпили.

- А знаешь ли ты, Вадим, с каким человеком за одним столом сидишь? - восклицал захмелевший старикан. - Это не кто-нибудь! Это - Гоша Штопаный! Бывший миллионер! Бывший владелец всех московских казино!

- Ладно, ладно! - махнул рукой гость и разлил водку. - Все уже в прошлом…

Вадим мельком взглянул на Гошу и усмехнулся. Насквозь пропитый мужик с трясущимися руками никак не тянул на владельца казино. Видимо, у Матвеевича от водки тоже крыша съехала.

Родственник был уже достаточно пьян, и Зятьев решил приступить к главному.

- Слышь, Федот Матвеевич, «газик»-то твой жив еще?

- А, жив! - махнул дед рукой. - Что с ним сделается? Стоит себе в гараже, как новенький. Я ведь, почитай, пять лет уже как за руль не сажусь.

- Так за пять лет он у тебя сгнил давно! - разочарованно протянул Зятьев.

- Это у тебя, шалопай, сгнил бы! - рявкнул обиженный старик. - А у меня - все в масле, все в сухости и тепле. Я, по-твоему, в армии кем был?

- И кем же? - Зятьев знал, что Федот Матвеевич служил в войсках лет двадцать или больше. Уволился в запас в незапамятные времена в звании майора. Но кем именно служил, никогда не интересовался.

- Кем-кем! - передразнил старик. - А вот тем! Разрешите представиться! - пьяно качаясь на ногах, Федот Матвеевич налил себе полную рюмку и поднялся из-за стола, тщетно стараясь принять военную стойку «смирно». - Майор в отставке Прохоров! - произнес, еле ворочая непослушным языком, но с известной долей офицерского щегольства. - Начальник автомобильной службы отдельного мотострелкового батальона Кантемировской танковой дивизии! - Залпом влил в себя содержимое стеклянной посуды и вновь рухнул на стул, пытаясь закусить соленым огурцом.

Это обстоятельство вселило в сердце Зятьева надежду. У начальника автомобильной службы «газик» просто обязан был содержаться в идеальном состоянии.

Так оно в результате и вышло. Машина оказалась не только на ходу, но и в потрясающем техническом состоянии.

Протрезвев на следующий день, Федот Прохоров повел Вадима Васильевича в гараж, что был неподалеку от дома. Поднял капот и со значением указал рукой:

- Ну, смотри, я что говорил!

На узлах и агрегатах - ни пылинки! Да и автомобильчик стоял в гараже чистенький, сверкающий краской и надраенными стеклами - как может красоваться только дорогая иномарка в престижном автосалоне.

- А ты, остолоп, сомневался! Я ж ее, - Прохоров погладил машину ладонью, - как родную обихаживаю, хотя и не езжу давно.

- А чего не ездишь-то? - поинтересовался Зятьев.

- Водка мешает, - честно признался Федот Матвеевич. - С утра, зараза, как выпью, так и не могу за руль садиться! Привычка - вот напасть! Как в армии научили, так до сих пор помню: пьяный за рулем - преступник!

- Дашь автомобиль на недельку? - осторожно спросил Вадим Васильевич, не зная, как отреагирует старый автомобилист на его просьбу.

- А бери! - неожиданно легко согласился тот. - Ему все равно пробежка нужна. Но! - Он предупредительно поднял вверх указательный палец. - Чтоб водки в рот - ни-ни!

Так и договорились.

На этом «газике» и прикатил Зятьев в глухую деревеньку Колдобино. Машину оставил в ближнем лесочке, замаскировав ветками, а к колодцу ночью прокрался пешком.

Никто за ним всю дорогу не следил. Во всяком случае он этого не заметил. И все-таки опасался. Где гарантия того, что менты, на протяжении пятнадцати лет выпытывавшие у него об украденных в банке брата деньгах, оставили его в покое? Нет такой гарантии. Не трешку на базаре, чай, скоммуниздил!

Оставив первый мешок на поверхности, Вадим Васильевич вновь направился к колодцу. Но на полпути остановился в нерешительности. Бросать вот так бешеные деньжищи, считай, на улице - опасно. Нет, так не пойдет.