Читаем без скачивания Судный день для губернатора - Кирилл Казанцев

– Все, конец! А кто видел – молодец! – разлетелось по просторному двору особняка.

Музыка сразу же стихла. Замер и «рефери». Из образовавшегося над рингом облака начали выходить, а то и выползать испачканные в грязи мальчишки и девчонки. В основном это были пятнадцати– и шестнадцатилетние подростки. У одного из пацанов была разбита губа и текла из носа кровь. Его товарищ хромал, стиснув в кулаке выбитый зуб. Смуглолицая девчонка плакала навзрыд, трогая фингал под глазом. Другие же подростки были более или менее целы, не считая царапин и легких ушибов.

Кое-как, придерживая друг друга, они выстроились в шеренгу. Губернатор уже сел в джакузи, нижнюю часть тела скрыла пена пузырьков. Из колонок музыкального центра бодро зазвучал детский хор: «Чунга-Чанга, весело живем, Чунга-Чанга, песенку поем…»

– Всех излечит-исцелит добрый доктор Айболит, – радостно провозгласил в мегафон губернатор. – Ну а теперь по уже сложившейся традиции я определю сильнейшего и слабейшего. Первый, напомню, получит приз и деньги на карманные расходы. Последний – интригующее путешествие в волшебный мир сказки. Остальные же получат поощрительные призы. – Ладутько откашлялся и интригующе затянул, словно ведущий идиотского американского ток-шоу: – And the winner is…

Из шеренги, прихрамывая на левую ногу, под жидкие аплодисменты товарищей вышел пятнадцатилетний мальчик. Зазвучала торжественная музыка. Появился тот самый провинившийся холуй, только уже без подноса, а с большой коробкой, обернутой блестящей пленкой, перевязанной праздничной ленточкой и с бантиком вверху – вручил приз победителю.

Дети смотрели на своего товарища, уже позабывшего о боли и буквально сдирающего красочную обертку, с нескрываемой завистью. Пускай она и досталась ему ценой выбитого зуба. Но на его месте хотел оказаться сейчас каждый. Ведь они, выросшие без родителей, не знавшие их теплоты и заботы, лишенные элементарных игрушек, готовы были терпеть любые унижения, лишь бы урвать небольшой кусочек украденного у них детства. Этим и пользовался губернатор.

– «Sony PlayStation-2»! «Sony PlayStation-2»! – не верил своим глазам мальчик, пожирая взглядом игровую приставку.

Глядя на ликующего пацана, Ладутько даже прослезился. Нет, он не сопереживал детдомовцу, не радовался вместе с ним. Это были слезы психически нездорового человека, извращенца и педофила, плачущего от осознания собственной безнаказанности, вседозволенности и могущества. В такие моменты Николай Павлович чувствовал себя властителем мира сего.

Проплакавшись, губернатор посерьезнел лицом и с металлом в голосе произнес:

– Самым слабым звеном стал… – Мальчишки напряглись. – Точнее, стала, – поправил сам себя Ладутько, и тут уже напряглись девочки. – Виолетта.

Девчушка побледнела и сделала шаг вперед. Внутри ее все тряслось. Ей казалось, что она здесь впервые. Но что-то подсказывало ей – это не так. В душе она прекрасно представляла, что предстоит пережить проигравшему. Такое даже в кошмарном сне страшно увидеть.

Поникшая Виолетта стояла опустив голову. Другие же детдомовцы, получив утешительные призы в виде блоков жвачек, шоколадных батончиков и упаковок с газированными напитками, наскоро сполоснувшись в душе, потянулись к автобусу, дожидавшемуся их за трехметровым забором особняка. Нет, их, покалеченных и испачканных в грязи, не собирались сразу везти в детдом. Для начала их изолируют в специальном коттедже закрытого типа, где, как и обещал губернатор, детей «излечит-исцелит добрый доктор Айболит». А спустя недельку-другую они, поставленные на ноги врачом-педофилом, вернутся в родной детдом. Возможно, кто-то и не вернется. А потом вновь все по замкнутому кругу.

– Зайка, ну не трясись ты осиновым листком на ветру. Все будет хорошо, вот увидишь, – в глазах извращенца горел недобрый огонек. – Иди, переодевайся. Тебе все покажут и расскажут.

Девчушку увели в дом.

– Начинаем, Николай Павлович? – Холуй протянул полотенце.

– Как же я люблю этот момент, – выбравшись из джакузи, Ладутько принялся тщательно вытирать мокрое тело.

Холуй раскрыл саквояж с надписью «ПОВЕРЬ В СКАЗКУ», подобострастно улыбнулся и ретировался, дабы не мешать губернатору.

Насвистывая себе под нос веселую детскую песенку, Николай Павлович достал из старомодного саквояжа объемный шерстяной скруток – то ли старая шуба, то ли шкура какого-то зверя. Тут же раскатал его на газоне. Им оказался костюм серого волка – подобный тем, в которые облачаются воспитатели детских садов на утренниках, разыгрывая перед детишками сценки из популярных сказок. С трудом натянув его на свое бесформенное, ломящееся от жира тело, Ладутько стал похож на дебильного телепузика, у которого ни с того ни с сего вдруг выросли хвост, лапы и шерсть.

– Маловат стал, – чувствуя, как расходятся, треща под мышкой, швы, проговорил Николай Павлович. – Надо будет Зверову позвонить, пускай перешьет. Или ну его на хрен – еще всяких гламурных блесточек с помпонами приделает…

Завершающим штрихом к новому образу Ладутько стала разрисованная акварельной краской под волчью морду маска из папье-маше с прорезями для глаз: устрашающий оскал, оттопыренные уши, кровожадный взгляд. Новоиспеченный «оборотень» опустился на корточки, запрокинул голову и завыл на воображаемую луну:

– У-у-у…

…Огромный особняк погружался в темноту. Одна за другой гасли люстры. С грохотом опускались роллеты на окнах. Щелкали, закрываясь, автоматические замки на дверях. Из многочисленных динамиков, установленных по всему дому, зашумел лес и наложенные на него в звуковом редакторе голоса зверей: уханье совы, фырканье ежика, монотонный стук дятла.

Напуганная до смерти девочка, переодетая в Красную Шапочку, сидела, забившись под стол в гостиной: тряслась, то и дело щипала себя за руку – мол, все это страшный сон, вот сейчас проснусь, и вся эта жуть исчезнет.

– Раз, два, три, четыре, пять, я уже иду искать, – раздалось из динамиков, и где-то в дальнем углу дома скрипнула дверь.

Виолетта трясущейся рукой приподняла краешек скатерти, осмотрелась.

Глаза девочки понемногу привыкали к темноте. И в ней, как в рассеивающемся тумане, уже начинали вырисовываться, приобретая очертания, мебель и предметы интерьера. Вот показался высокий шкаф, заставленный книжками. Пальма в кадке. Старинный резной комод. Камин и кочерга возле него. Картина, лосиные рога на стене…

И тут за стеной отозвалась противным скрипом половица.

– Где же ты? Ау! – долетело из соседней комнаты.

Девчонка встрепенулась – опустила скатерть и отползла подальше от края стола. Через узкую щелочку меж складок она увидела появившееся в дверном проеме чудище: крупное, с ушами, хвостом, горящими глазами. Словно сам дьявол собственной персоной явился.

«Оборотень» не стоял на месте – бродил по гостиной, заглядывая в шкафы, отдергивая шторы. Виолетта отчетливо слышала учащенное биение его сердца, прерывистое дыхание. Наверное, чувствовал биение ее сердечка и он.

– Я знаю, где ты, – прозвучало как приговор.

Девчонка поняла, что обнаружена. Прятаться дольше не имело уже никакого смысла.

Виолетта пулей выскочила из-под стола, намереваясь проскользнуть мимо «оборотня», но просчиталась. Тот только того и ждал. Уродливая лапа вцепилась в ее красное платьице, потащила по паркету. Девчонка отчаянно сопротивлялась: колотила ногами и кулачками по полу, кричала, пыталась ухватиться то за ножку комода, то за кадку с пальмой. Но тщетно. Когда казалось, что выхода нет, рука девочки нащупала в темноте что-то холодное и увесистое.

Схватив кочергу, Виолетта что было силы огрела ею «чудище» по спине. «Оборотень» взвыл от боли, отпустил платьице и, матерясь, схватился лапой за поясницу.

– Мы же так не договаривались, сучка, – ревел он, мечась по гостиной.

Девчонка вскочила на ноги и стремглав побежала. Уже оказавшись в просторной прихожей, осмотрелась. Парадная дверь была закрыта. Единственный путь к отступлению – лестница на второй этаж.

– Не удерешь! Найду и порву, как Тузик грелку, – кричал, угрожая, «оборотень».

Ступеньки путались под ногами. Виолетта спотыкалась, падала, вставала, вновь спотыкалась… Ей казалось, что эта злосчастная лестница никогда не закончится – так и будет бесконечно подыматься вверх. А оправившийся от удара «оборотень» уже брел следом за своей жертвой.

Наконец ступеньки закончились, слившись с полом. Девчонка замерла в нерешительности. Перед ней простирался длинный коридор с множеством дверей. «Что дальше? Куда бежать?» – промелькнуло в ее голове. Ответ нашелся быстро – куда угодно, только не назад.

Одна, вторая, третья, четвертая… поочередно дергала за ручки закрытых дверей Виолетта и тут же бросалась к другой в надежде, что следующая обязательно окажется открытой.

До второго этажа добрался и «оборотень». Он стоял посреди коридора, тяжело дышал, упершись расставленными лапами в стены, сверлил хищным взглядом загнанную в ловушку жертву. Не спешил, знал, что девчонка никуда не денется. Поэтому медлил, смакуя момент своего могущества. Ну а когда будет совсем невтерпеж, то набросится на нее, сорвет с нее красное платьице и…