избиратели оказались слишком чувствительными, чтобы рискнуть ее расстроить.
Она бодро ввалилась в паб, осведомилась зычным баритоном, что, черт подери, происходит, выслушала ответ и энергично кивнула. После чего во всеоружии полученной из третих рук информации, она шагнула к Полу и обратилась к нему тем покровительственным тоном, по которому легко отличить людей, закончивших среднюю школу в двадцать восемь лет.
- Говорят, кто-то из ваших: гм: подопечных разгуливает среди холмов. Если вы мне скажете точно, где напали на этого несчастного, я возьму с собой пару борзых.
Они быстро загонят ее в угол, можете мне поверить.
Пол смотрел на нее и не верил своим ушам. Он видел тяжелый второй подбородок, начинающийся прямо от нижней челюсти, мощный торс, на котором невозможно было себе представить женскую грудь, сильные ноги в шнурованных ботинках, занимающих на полу никак не меньше четверти квадратного фута.
- Вы всерьез предлагаете устроить на нее охоту? С собаками?
- Черт подери, это будет быстрее, чем искать ее по всему лесу с голыми руками.
Попробуйте найти дурака, который согласится подставлять свою шею.
- Вы видели раненого? - вкрадчиво спросил Пол.
- Скорая уехала сразу, как я пришла.
- Довольно крупный мужчина, - сообщил Пол. - Та женщина, что его разукрасила, должна быть очень крепкого сложения. Сильной. Мускулистой.
- Тем более нужно делать так, как я говорю.
- Короче, - продолжал Пол, игнорируя ее слова. - Я представляю ее очень похожей на вас.
Он ушел, не дожидаясь эффекта, который произвели его слова.
Когда он открывал машину, руки его тряслись. Ветер утих, но теплее от этого не стало - разве что морось стояла теперь на месте, а не летела в лицо.
"Чертова баба! Устроить бы ей то же, что Мирза предлагал Холинхеду!"
Он доехал до выезда со стоянки и остановился. Фабендаун, по его словам, не знаком со здешними местами - он сказал только "лес в полумиле отсюда". Но паб стоит как раз на перекрестке.
"Наверно, Корнминистерская дорога. Если бы он ехал в Йембл любым другим путем, то наткнулся бы на жилье раньше, чем на "Иголку". Значит:"
Лесом, о котором говорил Фабердаун, была на самом деле запущенная роща, мимо которой он каждый день ездил на работу, в нее еще был очень удобный въезд, куда свободно проходила машина. Ее когда-то разбили вокруг прекрасного особняка, в депрессию он сгорел до фундамента, и его так и не отстроили заново. Ходили слухи, будто владелец сам устороил пожар, чтобы получить страховку.
"Я не верю, что нападение не было ничем спровоцировано."
Эта мысль возникла из ничего, словно озарение, и он уже почти поехал к Корминистеру, уверенный, что найдет в той роще тихую безобидную идиотку, не нуждающуюся ни в чем, кроме соответствующего лечения. Нет, это несерьезно. Рука у коммивояжера действительно сломана, а глаз подбит далеко не слабым ударом.
Он вывернул руль и поехал к больнице.
"Слава Богу, Айрис оставила машину. Иначе - бродить мне под дождем, да торчать на остановках с мокрыми ногами:"
Она могла, конечно, с полным правом забрать ее с собой. Машину покупали на ее деньги, а не на его.
Он проехал мимо черно-белой вывески "Чентская психиатрическая больница", мимо привратника, впустившего его с таким выражением, мол, чего это доктору Фидлеру здесь на ночь глядя понадобилось.
Само здание зловеще возвышалось над ним своими фальшивыми башнями. Осколок претенциозной роскоши викторианских скупендяев, оно так же мало подходило для лечебницы, как и для чего угодно другого, - наполовину нечто замкообразное, наполовину - воплощение усилий сделать из него что-либо полезное, вроде пристройки из красного кирпича, где размещалось отделение для буйных, или неизменной высокой трубы, увенчанной блестящим громоотводом.
Жуткое это строение подарили больнице наследники бывшего владельца в благодарность, что после того, как в восемьдесят с чем-то лет он превратил их жизнь в настоящий ад, его признали, наконец, душевнобольным. Из-за вечного дефицита средств приходилось довольствоваться тем, что есть.
"Но на пациентов это должно действовать угнетающе. Представьте: быть доставленным сюда в состоянии острого нервного расстройства, например, и увидеть сперва все эти ужасные стены и зубья, а потом услышать, как за тобой с грохотом закрывается кованая дубовая дверь. Какое уж тут лечение!"
Скрежеща по гравию, он затормозил и направился ко служебному входу. Дверь закрывалась после шести, но ключ для Пола являлся важным приложением ко владению кабинетом. В холле он нос к носу сролкнулся с Натали.
- Пол! Что ты здесь делаешь? Шучу, я рада тебя видеть.
Он смотрел на нее рассеянным взглядом.
- Ты не обрадуешься, когда узнаешь, зачем я пришел.
- Из-за того, что сбежал псих?
- Это наш больной? Я думал, это невозможно:
Она сделала нетерпеливый жест.
- Конечно, нет. Я все перепроверила, как приказала полиция. Все в целости и сохранности.
- Так это полиция тебе сообшила?
- Они звонили десять минут назад. Я, правда, не очень поняла, что произошло.
Что-то с мужчиной, на которого напала сумасшедшая голая женщина. Так?
Пол опустил плечи.
- Да, боюсь, это правда. Он ввалился в "Иголку" весь в крови и со сломанной рукой.
- Значит, месяц или два наши милые соседи будут шарахаться от нас, как от прокаженных, - без улыбки сказала Натали. - Ты вернулся, чтобы убедиться, что она не наша?
- Да. И раз так, придется идти в лес, иначе миссис Веденхол спустит на нее своих собак.
5
"Натали наверняка решила, что я шучу про миссис Веденхол. Хорошо бы."
Пол включил дальний свет и поехал по крутым виражам Корнминистерской дороги.
Жилые дома здесь кончались, хотя, если ехать от перекрестка в другую сторону, они тянутся на несколько сот ярдов дальше. Через несколько секунд поворот скрыл от него последние следы человеческого обитания, и теперь его окружали лишь крутые холмы, пересеченными мокрыми изгородями кустов.
"Душевная болезнь - одиночество во внутреннем мире. В некотором смысле это извиняет миссис Веденхол. Калека остается личностью, а как быть с тем, кто потерял рассудок? Человек - это сознание, клубок мыслей, спутанный мозгом, однажды оно исчезает, и остается лишь оболочка. Иногда, правда, удается отыграть потерянное. Личность невозможно создать, она должна вырасти сама, можно только осторожно, заботливо и внимательно склеить вместе разлетевшиеся осколки."
Он почувствовал, как задние колеса машины заскользили на мокрой дороге, и сбавил скорость. Лучше все же добраться до места целиком.
"И вся королевская конница, и вся королевская рать: Меня вот собрали. Теперь я их должник."
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
