– Вот твоя навозная яма, – поделился сам с собой Вайд. – Прыгнем? Обязательно прыгнем, только сначала позавтракаем… Хорошо быть богатым… Хоть иногда…
Знаменитый «Вестрел», предусмотрительно отшвартованный в самом конце гавани, поближе к выходу в океан, при ближайшем рассмотрении несколько разочаровал – обычный карак, потрепанный штормами и не в меру игривыми волнами. На борту, свесив ноги, сидел мальчишка-зингарец, на вид чуть постарше Вайда, и с глубокомысленным видом поплевывал в воду вишневыми косточками. Очередная косточка звонко стукнулась о причал, мальчишка поднял голову, внимательно осмотрел несколько удивленного гостя с ног до головы, точно прикидывая, сколько в нем живого веса, и свысока осведомился:
– Куда прешься?
– Если это корыто – «Вестрел», то сюда… А капитан где?
– Ушел, – мальчишка пожал плечами. – Я что, нанимался за ним следить? Ты – Вайд?
– До вчерашнего дня – да.
– Тогда не стой как… – мальчишка хихикнул. – Поднимайся. Меня, кстати, кличут Болто, я здесь юнгой. Ну что, до вечера будешь стоять и пялиться?
– Куда идти – туда? – Вайд оторопело посмотрел на ехидную физиономию мальчишки, но тот, видно, не шутил, предлагая подняться на борт. Болто демонстративно постучал себя указательным по голове и вынес приговор:
– Ну и тупой… Сюда, сюда.
Вайд редко обращался с просьбами к богам, вполне справедливо полагая, что у небожителей и без него хватает забот, но сейчас, кажется, был именно такой случай…
«Митра, говорят, ты все видишь и все знаешь, так прими во внимание, пожалуйста, что я этого не хотел! Честное слово, все как-то само собой получилось… Ну что, прыгаем?»
Вместо полагающихся мостков с борта корабля на причал были переброшены две хлипкие на вид и проседающие под ногами доски. Маленькие, мерцающие золотом под утренним солнцем, волны покачивали карак, поскрипывали снасти. Продолжая ломать голову над загадкой, зачем капитану королевских корсаров понадобился на судне человек, почти незнакомый с морем и напрочь неподходящий для включения в команду, Вайд перебрался с берега на корабль.
«Сейчас мешок на голову, в трюм, отвезут куда подальше и продадут, – с мрачным весельем подумал он, оказавшись на палубе. – Только кто купит?»
* * *
Вайд, задремавший под плеск волн, проснулся от того, что палуба под ним резко качнулась и он едва не скатился по лестнице вниз, успев схватиться за точеную колонку перил. Ветер менялся, заходя с юга, и Сигурд разворачивал корабль на другой галс. Берег, что с утра казался темным облаком, прилегшим на горизонте, теперь приблизился. Судя по различимым даже отсюда желто-оранжевым скалистым обрывам и тому, что вода в море стала гораздо светлее, неподалеку находилось устье одной из самых больших рек Южного побережья – Хорота. А значит, и расположенная неподалеку Мессантия, и аргосские боевые галеры, которые с величайшим удовольствием погоняются за потерявшим часть парусов караком и, по возможности, отправят его на дно.
На палубе стало оживленнее – проснувшийся экипаж выбирался наверх, глотнуть свежего воздуха и взглянуть, что делается в мире. Вайд услышал пронзительный возмущенный голос грозы команды – боцмана Зелтрана, распекавшего кого-то под первое и под десятое, поминая всех морских демонов, и требовавшего, чтобы немедленно – немедленно, слышали, сборище недоумков? – все безобразие на палубе и в трюме было убрано, потому что это не корабль, а плавучий хлев, а боцман не собирался идти на одном судне со свиньями!..
– Ставлю четвертак, что Крикун сейчас помянет зингарскую корону, – предложил Вайд, с интересом наблюдая за мечущимся по палубе боцманом. Сверху казалось, что у грузного Зелтрана совсем нет ног и он эдаким говорливым шариком катается от борта к борту. – И что мы недостойны высокого звания корсаров его величества… Кстати, где наш флаг?
– Ну и выиграл ты свой четвертак, – отозвался Сигурд. – А флаг вчера сорвало. Сходи вниз, поищи, может запасной есть, а то вдруг аргосцы не разглядят и за своих примут. Некрасиво получится: они к нам, как к родным, а мы их…
– Вниз – ни за что! – Вайд попятился от лестницы и огляделся – нету ли местечка, где можно спрятаться. Такового на маленькой площадке верхней палубы, конечно, не оказалось, разве что за борт прыгнуть. – Там капитан. И Санча, кошка драная…
И точно – Санча, состроив обиженное личико маленькой девочки из хорошей семьи, которую толкнул пробегавший мимо уличный оборванец, с жаром повествовала о всех мыслимых и немыслимых оскорблениях, нанесенных ей подлым Крысенком. Какое-то время капитан внимательно слушал ее, затем поднял голову и осмотрел корабль, явно кого-то выискивая.
– Все, – обреченно сказал Вайд. – Пожаловалась. Как сейчас все славно повеселятся, кроме меня… Не поминайте лихом. Говорят, мучеников пропускают в рай без очереди…
– Так тебя в раю и ждут, – жестоко заметил здравомыслящий Сигурд. – Таким знаешь, где место?
– Варвар, – отозвался Вайд. – Никакого сочувствия. Это оттого, что ты мне остался должен. Отгадай, какая разница между задницей вашего Имира и твоей головой?
– Ну? – подозрительно спросил Сигурд.
– Ты говорить умеешь, – быстро проговорил Вайд и с воплем: – Капитан, вы не меня случайно ищете? – спрыгнул с рулевой палубы вниз, навстречу неизбежной расправе.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кордава, столица Зингары
В таверне «Девять стрел», располагавшейся на Портовой улице Кордавы и принадлежавшей вот уже четвертому или пятому поколению почтенного семейства Габоралов, было шумно. Настолько шумно, что обитатели близлежащих домов начинали подумывать, не сходить ли за силами охраны порядка и законности, то бишь за обходящими город патрулями. Звуки, доносящиеся из тихого и спокойного доселе заведения, наводили на мысль, что в таверне развернулось настоящее сражение не на жизнь, а на смерть. Табуреты и бесчувственные тела из окон, правда, пока не летели, но дружный ор, перемежаемый пронзительными женскими взвизгиваниями и хихиканьем, разносился на несколько окрестных кварталов, неминуемо предвещая погром и пьяную драку. Если не в таверне, то на улицах. А не на улицах, так в порту… Таверна пережила три пожара, осаду города и несчитанное число ураганов, но кто знает, не увидят ли утром на ее месте гору дымящихся обломков?
Никто не помнил, кто из первых владельцев прибил над входом в кабачок широкую доску с воткнутыми в нее девятью короткими толстыми стрелами, отлитыми из темно-красной меди. Стрелы походили на арбалетные, но они никогда не касались арбалетного ложа, их просто однажды загнали в волокнистую древесину по самое оперение, и в таком виде они успешно заменяли вывеску.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
