Читаем без скачивания Хранители живой воды - Сергей Охотников

Так у избушки появилась вторая нога. Только тогда все начали всерьез обсуждать предстоящее путешествие. Оливия думала, как поднять кровать с мастером Гримгором на двухметровую высоту. Дарья Муромская прикидывала, из какого окошка удобней будет стрелять. Николас пытался представить, как же пойдет эта массивная и неповоротливая штуковина. Евфросиния Александровна просто переживала. Она боялась отпускать Ника с Оливией, а еще больше боялась оставлять детей и мужа.

Тем временем домовые принялись украшать избу резными фигурками и узорами. Ничего такого в чертежах не предусматривалось, но маленькие зодчие слишком разошлись. В результате получился скорее пряничный домик на палочке, а не мрачная избушка на курьих ножках.

Теперь, когда курень был почти что готов, нужно было научить его ходить. На этот счет в древней книге имелись особые инструкции. Рано утром поставили высокую лестницу и подняли наверх большую кадку с землей. Поставили ее в самом центре меньшей комнаты. Евфросиния Александровна прочитала над землей древнее заклинание, а Николас велел прирученным дубам запустить корни наверх в кадку. И они послушались! Массивные узловатые отростки потянулись вверх по стволам, пробились через пол избы и заползли в кадку. Евфросиния Александровна прочитала еще одно заклинание, Оливия полила корни водой. А они даже в кадке продолжали крутиться, борясь и переплетаясь, как будто не могли найти себе места. Наконец, успокоившись, корни образовали нечто похожее на странную уродливую голову.

– Вот теперь курень сможет ходить, – объявила Евфросиния Александровна. – Николай, ты – возничий, тебе управлять ногами избушки.

Ник растерялся. Вот так сразу управлять? Но Оливия и Евфросиния Александровна смотрели на него.

– Дубы, вперед! – скомандовал Николас.

Избушку тряхнуло так, что Оливию подбросило до потолка. Потом пол зашатался, и Ник полетел кувырком. Стена избушки оказалась внизу, дверь со скрипом открылась и закачалась на петлях. Николас едва не вывалился через зияющий проем. На мгновение курень застыл, а потом вновь взбрыкнул и подбросил своих обитателей под потолок. Что-то явно пошло не так! Ник с трудом добрался до окна и высунулся наружу. Мальчик успел заметить, что избушка скачет на двух своих дубовых ногах. Следующий прыжок больно ударил Ника об раму. Мальчик вскрикнул и вывалился из окна. Он почувствовал, что летит, но его тут же поймали за ноги и втащили обратно в избушку.

– Дубы, стоять! – воскликнул Николас.

Домик еще раз тряхнуло, а потом он замер. Оливия потирала ушибленный бок. Евфросиния Александровна строго смотрела на шамана-недоучку.

– Нужно было, чтобы они делали шаги по очереди, а не прыгали… – начал извиняться Ник. – Но ничего, сейчас все получится!

– Пожалуй, мы лучше подождем тебя снаружи, – рассмеялась Оливия.

– Как хотите…

Оставшись один, Ник притворил дверь на щеколду, обмотался одеялом, забился в угол и покрепче схватился за бревна. Теперь можно было командовать.

– Приготовьтесь, – сказал мальчик дубам. – Шагать станете по очереди. Я буду командовать – левой-правой!

Выждав немного, Ник отправил курень в поход. Поначалу жутко трясло и шатало из стороны в сторону, через час тренировок шаг заметно выровнялся. Только тогда мальчик понял, что все это время избушка двигалась прямо и уже ушла на приличное расстояние. Ник открыл дверь и огляделся. Ходячий курень оказался в диком, густом и незнакомом лесу. Через него тянулась ровная просека из погнутых и поломанных деревьев. Ведь избушка шла, не разбирая дороги и не замечая препятствий. На мгновение Ник почувствовал себя таким одиноким и беззащитным в диком зеленом море.

– Ерунда! Нужно развернуть избушку и отправить обратно домой! – сказал мальчик сам себе.

– Дубы, развернуться! – скомандовал Ник.

Курень зашатался, заходил ходуном, но без толку.

– Конечно же, дубы не умеют разворачиваться, я же их не научил. – Николас нахмурился и попытался представить себе разворот избушки. Когда это удалось, он снова начал командовать: – Левой! Левой! Левой!

Курень начал разворачиваться через правое плечо. Так Николас направил избушку обратно, по протоптанной просеке, и вернулся в деревню еще дотемна.

5

Тем временем на Руси

Весь следующий день ушел на сборы. Кровать с колдуном затащили наверх и поставили в большей, передней комнате. Потом на веревках начали поднимать съедобные и несъедобные припасы. Запаслись водой, соорудили раскладную лестницу и к вечеру отправились в путь на восток. Оливия и Дарья Муромская устроились возле постели мастера Гримгора. Иногда дочь колдуна недобро зыркала на девушку-егеря, но ничего не говорила. Рысь Муся дремала у ног хозяйки, Стеша крутилась возле варенья. Николас смотрел вперед в окошко и командовал дубами. Прирученные черпак и топор периодически поднимались в воздух, пытаясь выполнить команды левой-правой. Юному шаману приходилось их постоянно успокаивать. Евфросиния Александровна топила печку и месила тесто. Она решила ненадолго покинуть свою семью, убедиться, что путешественники не расквасят нос в ближайшем овраге, а потом вернуться домой. Поход проходил идеально, и на следующее утро Евфросиния Александровна решила покинуть ходячий курень.

– Вижу, вы тут сами отлично справляетесь, – сказала она, села, скрестив ноги, поднялась в воздух и улетела обратно в заповедник.

Йоговская левитация над верхушками деревьев смотрелась весьма впечатляюще. Стоило Евфросинии Александровне скрыться, как из-за печки показалась лохматая голова Тимофея Спиридоновича.

– Блинчики остались? – прошептал домовой.

– А ты здесь откуда?! – удивился Ник.

– Да вот подумал, куда же вы без меня. Пропадете! Да и курень получился – загляденье, негоже такой оставлять на произвол судьбы людишкам несмышленым.

Тимофей Спиридонович быстренько подбежал к двери и выглянул наружу. Евфросинии Александровны уже и след простыл.

– Улетела, значит? – спросил домовой.

– Ага.

– А я думал, сделала вид да меня подкарауливает…

– Это еще зачем? – удивился Николас.

– Как это зачем? – еще больше удивился Тимофей Спиридонович. – Я же лучший домовой в заповеднике! Самый хозяйственный! Без меня у них разруха наступит и запустение!

Николас только головой покачал. И откуда такое самомнение?

Путешествие куреня на дубовых ножках только начиналось, а поход армии зомби на Москву столкнулся с серьезными трудностями. В тот день был самый разгар Нижегородской ярмарки. Кипела бойкая торговля, целая флотилия барж, баркасов, пароходов и лодочек заполонила устье Оки. Суда Морозова пришли со стороны Волги и увязли в скоплении речных корабликов. День был жаркий, и от армии зомби потянуло мертвечиной. Среди торговых судов началось волнение. Паровой ботик охранного приказа принялся сновать туда-сюда в поисках источника заражения. Разоблачение казалось неизбежным.

Некромант Морозов пожалел о своей странной принципиальности. Нужно было собрать армию мертвецов прямо в Москве, а не тащить ее за пятьсот верст! Боярин проклял остатки своей совести. Действовать нужно было решительно. Лемурийцы тысячи лет жили посреди океана и имели особую власть над утопленниками. В числе прочих Ракшаса показал своему ученику несколько старинных водных заклятий. Михаил Всеволодович надел костяную маску, поднялся на нос корабля, высыпал в воду черный прах и начал колдовать. Слова древнего языка срывались с губ Морозова. Они дарили прохладу в жаркий день, уносили в неведомую пугающую даль. Кто-то испуганно закричал на соседней лодочке. Но черное заклинание завладело всем вниманием Михаила Всеволодовича, он не слышал и не видел ничего другого. И вот вода в устье Оки закипела. Серая склизкая муть начала подниматься со дна. Утопленники лезли через борта пароходиков, топили легкие лодки. Воцарился хаос, торговые кораблики пытались уйти вверх по Оке или вырваться на просторы Волги. Они сталкивались, тонули, перекрывали пути к бегству. А Морозов уже сотворил новое заклинание, и зеленый ядовитый туман поплыл над рекой.

Через два часа в устье Оки не осталось ни одного живого человека. Армия Морозова увеличилась в три раза. Город боярин захватывать не стал, только уничтожил телеграфную станцию. Затем Михаил Всеволодович сотворил еще одно лемурийское заклинание и направил флотилию мертвых кораблей с огромной скоростью вверх по реке. С делами было покончено. Морозов вышел на нос своего пароходика, долго смотрел на речную воду, темную с едва уловимым янтарным оттенком, а потом расхохотался. Это был неудержимый безумный смех. Сначала Михаил Всеволодович не осознавал его причину. Но отдышавшись, все понял… Долгие годы, от самой первой встречи с великим некромантом, он жил в страхе. И вот теперь, после речного побоища, смертельный ужас отступил! Морозов ощутил невероятную свободу и радость от бурлящей колдовской силы.