Странно, этот еще в себя не пришел. Рамка портала, говоришь? Сколько же часов мы, как идиоты, здесь кругами ходить будем?
— Хорошо. А сейчас давайте посмотрим, чем из вещей мы располагаем. Я имею в виду, что, кроме трех пар джинсов, трех рубашек, двух пар кроссовок и моих ботинок, у нас есть. Думаю, можно добавить три пары носков и трое трусов.
— У меня плавки, я искупнуться в озере перед сном хотел. Ну, про часы ты знаешь.
— У меня ничего. Нет, расческа, вот.
— У меня носовой платок. Да, товарищи офицеры…
— Дядя Коля, — я в очередной раз невольно огляделся. — Следи за солнцем, как край покажется, засекай время. Полностью выйдет из-за горизонта — снова засекай. Может, все-таки координаты определим. Сейчас, пока темно, аккуратно рвем траву на месте стоянки, без фанатизма, руки бережем, будем стожок для засечки места ставить. Солнце взойдет, ты, дядя Коля, попробуешь по нашим следам пройти, может, мы здесь не все затоптали. Где-то час походишь — ты все-таки следопыт, мы за тобой следить будем, если что — сразу же к тебе. Ну, и пока пусть каждый подумает, может, еще предложения есть. После восхода обсудим.
После короткой разведки Николай Егорович выглядел растерянно:
— Ну, что. Восход я засек, как ты просил, по следу прошел: метров двести он виден, а потом исчезает. Ну, видел, как я там крутился. Cидеть тут до заката не стоит. Чувствуешь, как солнце печет? Изжаримся мы за день. А закат — он сокрушенно покачал головой. — Даже вычислю я тебе координаты приблизительные, дальше-то что? Дорог не видно, следов цивилизации до горизонта не наблюдается, а нам нужны вода и люди. Да я и так, по земле, могу тебе сказать, что мы не в масайских степях Африки и не в пампасах Южной Америки, там почва желтая и красно-бурая, не говоря о растительности, я ж там был. Северо-американские прерии тоже отпадают. Про Австралию даже не говорю. Это могло бы быть похоже на даурские степи, но большая половина растений мне незнакома, да и не ботаник я. Повернувшись к Юре, продолжил — А ты, воин, должен знать, что в Европейской части таких степей, как здесь, не сохранилось. Но это все не важно. Юра, а ведь на той полянке, с которой мы сюда попали, я уж лет десять косил и ходил по ней во все стороны по пять раз на дню лет пятнадцать. Так что, появилось там что-то и пропало, не найдем мы твоего портала, даже если это место отыщем.
— Дядя Коля, — коротко кивнул я, — ну хорошо, уйдем мы отсюда, а куда? Ты воду сможешь определить? В какую сторону нам двигать?
Егерь отмахнулся:
— Здесь воды нет, ребята. Степь ровная, однотонная, без балок, без промоин, пятна темной зелени не выделяются. Лозоходцы нашли бы места, где метрах в трех-пяти до мокрого песка дороешься. Но рыть-то нам чем — расческой? Траву можно пожевать, когда очень пить захочется. Я покажу.
Вот и определились. Пора ставить задачу.
— Будем считать, что мы где-то под Читой. — Заключил кратко. — Предлагаю идти на север переходами по три часа с получасовым отдыхом. На закате отдых пять часов, вторая половина ночи — переход. Смотрим следы пребывания людей, может быть кострище старое. Все согласны?
— Ага, а Ашхабад — там. Кин — дза — дза.
Дядя Коля, конечно, уставал, мы его поставили в середину цепочки и менялись с Юрой каждый час. На северо-западе постепенно открывалась череда пологих гор или холмов. До заката я один раз видел норку суслика или змеи, да непонятная птица висела над горизонтом. Степь какая-то вымершая, одни цикады, даже мух толком нет. Вода и следы людей не встретились. Хоть бы самолет какой пролетел. Господи, хоть бы степное озеро.
Стемнело в восемь, минут за десять. Точно, мы на юге. Повалились в траву где стояли, ноги гудели — сил нет. Говорить не хотелось. Скомандовал:
— Всем разуться, снять влажные носки. Дядя Коля, спишь до часа. Юра — дежуришь до десяти, будишь меня. В час я вас поднимаю. Отбой.
Черт, опять будят! Уже десять, что ли?
— Тихо, Сергей, тихо. — Предупредил шепотом Юра. — Ухо к земле приложи — слышишь топот? Это кони, кажется. Тут кони рядом. Пастухи, наверное. Может, разбудим Николая Егоровича, определимся, в какой стороне… Э-э-х!!!
Я не видел того, кто бросился на Юру, и его самого не видел в темноте, но на меня навалились двое или трое. Пытавшегося схватить за руку я подмял под себя, оседлавшего меня сбросил в бок, заваливаясь и, кажется, ломая ему бедро, но тут же снова толчком был опрокинут, и чьи-то колени уперлись мне в грудь. Рядом слышались яростные хрипы и приглушенный мат Юры. Рот ему, что ли, зажимают, моралисты? Острый край железа вспорол мне кожу под кадыком, и сразу на груди стало влажно, пришлось замереть. Дальнейших действий хозяина ножа не последовало, и я прохрипел:
— Все! Все! Юра, прекрати! Это недоразумение, сейчас все успокоимся и разберемся.
Маты затихли, но возня с той стороны продолжилась. Я еще раз призвал к спокойствию и примирению, после чего меня ударили чем-то деревянным в основание черепа, швырнули лицом в траву и стали заламывать руки. Собственно говоря, я и не сопротивлялся. Ну, свяжите, раз вам так легче. Лучше бы фонарь принесли, ведь ясно же, что трое прилично одетых городских мужчин не коней у товарищей пастухов воруют. Ладно, сейчас разберемся, хоть попить дадут. Черт, не сломал ли я тут кому-то ногу?
Метрах в тридцати вспыхнул факел…
Господи, это куда же нас занесло? Это что же за портал такой? Может, у меня от жажды глюки, голову-то здорово напекло. Ну, нет на Земле таких рож. Уж каких только мусульманских чертей в Афгане не видывал — война людей не красит, да и в Питере в начале девяностых были некоторые личности, первая степень устрашения, но это-то — просто кино! Гоблины, что ли? А эльфы где?
Фигуры стоящих были вполне человекоподобными, разве что ноги коротковаты, а туловище длинновато для такого роста. Ну, да у моего знакомого то же самое, и жив-здоров. Обуты в сапоги с широким голенищем, далее какие-то шаровары, запахнутая длинная куртка или халат. У нескольких что-то вроде кожаного панциря, на плечах до кисти руки какие-то накладки, похожи на деревянные, один в малахае. Руки непропорционально длинные, в общем — "Планета обезьян". Другой — здоровило, с торчащей в распахнутом халате, покрытой шерстью, грудью. У ближайших морды в кровище. Над нами стояло около десяти особей, еще двое лежали в кругу света.
Рядом со мной оказались Юра и дядя Коля, оба без движения, руки и ноги также спутаны толстыми волосатыми веревками. Какая-то из тварей глухо рявкнула, подогнали лошадей, и нас животами вниз стали на них укладывать. Да они же маленькие все, я на голову выше любого, а Юра почти на две. На шею накинули веревку, я дернулся, и меня вырубили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
