Все хорошо.
Лучше и не было.
Часть 4.
***
Я опять продолжаю корячиться,
Получать наслаждение плотское,
А любовь вместе с музою прячутся
Там, на полке, за томиком Бродского...
Я не выйду сегоlня из комнаты.
Так мне было завещано гением.
У меня одной рюмкою стол накрыт -
Отмечаю его День рождения.
Патефон на Утесовом выдохся,
И в газете кроссворд не решается.
День, наверное, солнечный выдался -
Что-то слепит, тем самым мешается.
Я - поэт, гений нового времени,
Страшный сон многих будущих школьников,
Красноперый вождь дикого племени,
Не убивший старуху Раскольников...
Извращенец, эпоху вдыхающий,
Я оргазм получаю от мерзости...
Время крутит хвостом возбуждающе
И взывает к порядку и трезвости...
Воспеваю его, как положено,
Как завещано кем-то невыжившим.
Жизнь меня в этом доме стреножила
И сама из себя меня выжала.
Не жалею прошедшего времени,
Надпишу над словами без жалости...
Толстый вождь красноперого племени
Умирает в дупле от усталости...
Небоскребы пустыми глазницами
На меня молча смотрят, скучающе...
Мимо годы летят вереницами
За звездою, в долине пылающей.
Этот дом чуть трясется от похоти,
И на Бродском лежать еще будет тень...
Вы меня ведь не вспомните... вспомните...
Не забудете... Нет, не забудете...
***
Источник не определен,
Читатель на три поделен,
Таких, как он, там миллион -
Всегда alone.
Компьютер медленно завис,
Рука ласкает жесткий диск,
И устремилась было вниз -
Но он отвис.
В экстазе, в пламени свечи
Давно оплавились ключи
К сердцам читательским - ищи
Теперь, свищи.
Но все же нежная рука
Ласкает клавиши компа,
А нужная - так далека
И так мала,
Что не найти, что не дойти,
Что не нажать... Хромает стиль,
Читатель за сто сорок миль
Глядит на штиль,
Читает Бернса и Гюго...
А я, компьютерный изгой,
Все упиваюсь здесь тобой -
Что ж делать то?..
***
Над воротами висят
Девять тощих поросят,
А ворота те закрыты,
Где находятся - забыто.
Только входит через щель
Иногда чудак в плаще
С кривой палкою в руках,
С пустотой ночи в глазах.
Добегает до ворот
С грозным визгом драный кот.
Он хозяина встречает,
Прижимается, ласкает,
И они уходят в сад.
А ворота чуть скрипят.
Часы стоят, ценя свой роздых,
Подняли лай цепные псы.
Одной рукой он крестит воздух,
Другая все ползет в трусы.
Отпало время как понятье,
Часы стоят, и больше нет
Всех этих вечных неприятелей -
Веков, минут, секунд и лет.
Член лаская пред иконами,
Крестом размазывая пот,
Он оглашает вечность стонами
И чуда ждет.
***
Застану тебя неодетою
За тихой вечерней молитвою,
Такой, о какой и не ведаю...
Застану тебя беззащитною.
Застану тебя небезгрешною,
С душою, изрытой желаньями,
Застану под старым подсвечником,
Молящейся о наказании.
Застану тебя прокаженною.
Алмазом, забытым невеждою.
Застану тебя обнаженною...
И стану твоею одеждою.
Часть 5. Супра.
*
Небо над областью туго затянуто,
Белою тряпкой над нами растянуто,
А сквозь нее пробирается Бог...
Только б Он смог, Боже, только б Он смог...
Ветер играет ресницами длинными,
Северо-западный, семь с половиною,
Ветер листает страницы назад,
И над платформой осины скрипят.
Дама печальная, странница вечная
Выйти должна: остановка конечная,
Выйти должна из тепла в никуда,
И над вагоном ярятся ветра.
Северо-западный сеет пророчества,
Смысл пророчеств один - одиночество.
Дама идет, запахнувшись в пальто,
Дама идет, с нею рядом - никто.
Дама идет, дама молит прощения,
Ветер разносит ее прегрешения,
Ветер не знает значенья стыда...
Ветер шумит, и стоят поезда.
Скрылась из глаз дама зыбко-печальная,
Ветер унес ее прочь из сознания,
Поезд стоит, ветер гонит слезу,
Тьма расползается где-то внизу.
Голос кричит, что еще распогодится,
Мнения сходятся, рельсы расходятся,
Поезд летит вместе с ветром в овраг,
Поезд летит в белый истовый мрак.
И по прогнозу теперь уж все месяцы
Благоприятны - но чтобы повеситься,
Ангел над областью рог уронил,
Ветер мешает напиться чернил.
Ветер стихами играет неистово,
Небо трещит однооблачно-чистое,
Лишь в одном месте зияет дыра.
Ветер, и жизнь еще очень добра.
*
Зарывшись в шубу, я вдыхаю Петроград.
Часы стучат и бьют ружейным залпом.
Когда-нибудь придут. Тогда я буду рад.
Придут и заберут. Ничем другим не стал бы.
Придешь и заберешь. И я пойду по льду.
И провалюсь. И выберусь. И встану.
И оступлюсь, и снова упаду,
И снова встану. Все пойдет по плану.
Приди и забери. Я быстро соберусь.
Я сам с тебя сниму пальто в прихожей.
Повесь свой груз на грусть. Не выдержит - и пусть.
Повесь себя на крюк - и тоже не поможет.
Обвей меня теплом. Тащи меня к Неве.
Оставь, сама лети над городами,
Над черепами бывших деревень,
Над чайками, что так кричат над нами,
Над паутиной снов, над улицами вряд,
Над прелестями бед, над горестями счастья,
Над всем, чем слабой грудью дышит Петроград.
Приди и забери. Лети, не возвращайся.
Зароюсь, словно моль, в свой облетевший мех,
Заплачу - в первый раз за несколько столетий.
Придет и заберет. Теперь уж ото всех.
С небес прольется дождь. С Невы задует ветер.
*
- Скажи мне, как провел ты зиму?
- Я просто небо стриг под ноль.
Моя страдательная роль
Мной ненавидимо любима.
Я август ждал и метил место
Для ярких августовских звезд
И строил мост от этих звезд
До человеческого сердца.
- Скажи, что ждет, когда погаснет
В ночи последняя звезда?
- Тогда взойдет еще одна,
Всех прочих больше и прекрасней.
Меняясь много на одну,
Несутся звезды хороводом,
Так новый год спешит за годом,
Готовя новую весну.
- Скажи, зачем же прерывать
Весну потоком дней холодных?
Попробуй, ты бы смог свободно
За вёсной вёсну начинать.
- Затем, зачем нужны мечты
С всегда внезапным исполненьем.
Чтоб пустота была знаменьем,
Преддверьем скорой Красоты,
Чтоб дни не те сменяли те
(Не без оглядки и опаски),
И чтобы радость светлой Пасхи
Могла напомнить о Христе.
2015-2016
