Эх... — вздохнул Свен, понимая, видимо, что отвертеться не получится. — Если ты так говоришь, сестрёнка, то ладно. Переодевайтесь. Там, куда нам предстоит направиться, в ваших платьях лучше не появляться. Распугаете всех сразу.
Один из его людей достал два свёртка.
— Сестрёнка, иди в комнату. Като, придётся подождать, второй раздевалки у нас нет.
Я подошёл и забрал свой свёрток с одеждой.
— Я нестеснительный.
От одежды не пахло потом, но и чистой её нельзя было назвать. Вся насквозь в пыли, ношенная и штопанная, с парой пятен давно засохшей крови. Пришлось раздеваться по пояс, чтобы чистая рубашка случайно, где не выбилась, да и штаны менять. Свен на меня посматривал, но молчал.
Оделся, добавил несколько штрихов, прошёлся туда-сюда, чтобы сбить привычную походку и превратиться в обычного подростка с улицы. Переложил нож, немного испачкал лицо грязью с сапога. Всё.
— Ого, — одобрительно крякнул Свен. — Ну ты мастак. От нашего брата не отличишь.
Пожимаю плечами:
— Я половину жизни на улице провёл.
— Ой, вот здесь ты, как бы помягче сказать... — мужчина явно подбирал синоним к слову «лжёшь». — Переигрываешь. Я твоё тело видел. Лекари лекарями, но следы улицы просто так не исчезают. А у тебя кожа больно уж чистая, сир.
Вынул нож и, глядя ему в глаза, полоснул по коже, показав проступившую кровь. И не убирал, пока ране не затянулась, а кровь не исчезла.
— Я всё свёл.
Пока меня пытался разговорить помощник генерала, я специально убирал любые травмы с тела, заодно со старыми отметинами. Когда-нибудь надо будет добраться до Белого Змея и довести обучение до конца.
Свен мне больше перечить не пытался. Вскоре вышла Рёска, переодетая в беженку. Она тоже явно успела хлебнуть дерьма в жизни, и в обносках ходила далеко не впервые.
— Ну что, Свен? Теперь от нас не разбегутся?
Тот хмыкнул:
— Да теперь храмовники обязаны будут к вам подойти и милостыню подать, таким сирым и убогим. Ха!
Наши вещи были аккуратно сложены в дорожные мешки.
— Так. Знаю, вам, мои милые, хотелось бы отдохнуть с дороги, а то и вообще перекусить чего...
— Ещё как, — вклинилась Рёска.
— Ага, но увы и ах. Упустим момент — можем не просто их прохлопать, а даже след потерять. Поэтому надо выдвигаться прямо сейчас.
Мужчина встал.
— Но у дядюшки Свена для вас хорошая новость! У нас есть повозка! Можете хотя бы на ходу погрызть сухарей и вяленого мяса, а может быть, и поспать. Если тряска старой телеги вас убаюкает, конечно, а не рвотный рефлекс вызовет.
И сам же заржал над своей шуткой.
Повозка, она же телега, пряталась в старом сарае. Я от еды отказался, только попил воды, а Рёска перекусила и попыталась устроиться поудобнее. Телега нещадно тряслась, одежда, выданная Свеном, не особо спасала от холода и ветра, и даже тряпки, в которые пыталась кутаться девушка, ей не помогали. Но Рёска явно была привычна к суровым условиям, так что вскоре девушка заснула, привалившись головой к плечу Свена. Мужчина улыбнулся сквозь бороду, заботливо. Похоже, их связывали долгие тёплые отношения, и точно не плотские, ничего такого на его лице не было. Я натянул капюшон и тоже задремал.
Глава 3
Я почувствовал их издалека.
То самое уже забытое ощущение, присутствие, связь. Оно было слабым, ощутимым, как ползущий по подушечке мизинца жучок. Этого было достаточно, чтобы резко выдернуть меня из сна и заставить прислушиваться к магии. Но нет, чуда не случилось. Я мог лишь заметить присутствие Мёртвого Бога, через его верных адептов. Найти их в толпе я уже был не в состоянии.
Мы подъехали к, вероятно, лагерю беженцев — обычных людей, уходивших подальше от войны, но не нашедших себе места. Их дома, точнее, хибары и навесы от дождя, были собраны из подручных материалов. Уставшие, измученные люди, семьями или небольшими группами. Однако меня всё это не сильно задевало. Успел насмотреться на подобное и без всякой войны, здесь ещё всё выглядело прилично. Не творилось беспредела, никто не штурмовал приехавшую перед нами телегу с провиантом. Люди организовались и раздавали хлеб и какие-то мешочки с непонятным мне содержимым. Смотрел я больше не на самих людей. Я искал среди них жрецов, и не находил, но знал, что последние здесь точно присутствуют.
Разговор Рёски со Свеном пропустил мимо ушей, на подошедших Леща и Пырю даже не посмотрел. Перепрыгнул через борт телеги и огляделся.
«Чувствую, что они где-то рядом, но не знаю, где именно,» — признался я Астарте.
«Извини, милый, здесь я тебе не помощница,» — ответила демоница.
Из телеги показалась Рёска.
— Ты чего резко выпрыгнул? — спросила девушка.
— Мы приехали, потому и выпрыгнул. Ноги затекли, разминаю, — отмахнулся я от одарённой.
Мне не поверили, но расспросы продолжать не стали. Убедившись, что сам храмовников не найду, расслабился. В конце концов, мы здесь именно за этим, а значит, Свен скоро приведёт нас к цели.
— Короче, так, — начал объяснять расклад Лещ.
Если в Свене с некоторой натяжкой ещё можно было увидеть солдата, или даже офицера в некоем далёком прошлом, то подручные все как один являли собой пример чистого, незамутнённого бандита с большой дороги. На безымянном пальце Леща намотан кусок проволоки, стилизованный под кольцо. Только это — не кольцо, а крючок, которым этот щипач таскал кошельки. У его товарища заточка для прорезания карманов в рукаве, которую бандит аккуратно поправлял, чтобы не порезаться.
— Вчера эти трое сделали заказ, ну типа большой. Сейчас их ждём, что придут за барахлом своим. И цепляемся к ним. Они без копыт, недалеко, значит.
— Вы двое, — Свен обратился ко мне и Рёске, — пока в сторону и притворитесь, чтобы никто вами не интересовался. А я, как что, подаю сигнал. Тяйпу?
Последнее слово было произнесено на наречии, означало вопрос: «поняли». Рёска кивнула, и мы отошли, убравшись с дороги и примостившись в пустом углу. Девушка держала в поле зрения Свена, но и по сторонам поглядывать не забывала. Я, чтобы не маяться бездельем, размышлял над способами найти и вычислить жрецов. Была интересная идея — бахнуть магией просто по всем и посмотреть, кто будет защищаться. Несколько аморально, зато предельно эффективно.
— Я не услышал, эти двое хоть сказали, как храмовники выглядят? — задал я вопрос.
— А ты сам чем
