Он надеялся только на то, что сеньор Кальфуччи не узнал его. Он был уверен, что Кристина его не выдаст. Кроме того, она могла успокоить отца, который просто обожал ее. И даже если он опознал его, Эцио содрогнулся, он был хорошей партией для его дочери. Отец Эцио управлял самыми влиятельными банковскими домами в городе, и однажды он, Эцио, станет куда влиятельнее Пацци, и — кто знает — может и превзойдет самого Медичи.
Задними дворами он пробрался домой. Первым, кого он встретил, оказался Федерико, который смерил его серьезным взглядом и укоризненно покачал головой.
— Ну ты и влип, — проговорил он. — И не говори, что я тебя не предупреждал.
Глава 2
Кабинет Джованни Аудиторе находился на первом этаже, и, через два окна, выходящих на широкий балкон, можно было увидеть сад позади палаццо. Комната была отделана темным дубом, чью строгость смягчал богато украшенный штукатуркой потолок. Лицом друг к другу стояли два письменных стола, больший из которых принадлежал Джованни, вдоль стен располагались книжные шкафы, заполненные документами и пергаментными свитками, туго свернутыми и запечатанными красной печатью. Комната будто бы говорила каждому посетителю: здесь вы найдете достаток, респектабельность и надежность. Как руководитель Международного банка Аудиторе, который специализировался на ссудах германским королевствам, в состав которых номинально входила Священная Римская Империя, Джованни Аудиторе хорошо осознавал важность и ответственность положения, которое он занимал. Он надеялся, что двое старших сыновей поменяют свое отношение к этой работе и разделят с ним тяжкую ношу, которую он унаследовал от собственного отца, но пока что не видел ни единого знака этого. И, тем не менее, продолжал надеяться.
Он, не вставая из-за стола, сердито оглядел комнату и остановил взгляд на среднем сыне. Эцио стоял у соседнего стола. Секретарь Джованни, предчувствуя, что Эцио ожидает очень неприятный разговор, покинул кабинет, давая отцу и сыну поговорить наедине. Близился полдень. Эцио все утро с ужасом ожидал момента, когда отец вызовет его в кабинет, но, не смотря на это, все-таки успел вздремнуть и привести себя в порядок. Он надеялся, что отец даст ему возможность оправдаться, прежде чем начнет отчитывать.
— Думаешь, я слепой и глухой, сын? — бушевал Джованни. — Или ты думал, что я не узнаю о твоей стычке с Вьери Пацци прошлой ночью? Иногда мне кажется, что ты ничем не лучше его, Эцио. Иметь Пацци во врагах крайне опасно. — Эцио хотел было что-то сказать, но отец предупреждающе поднял руку. — Дай мне закончить! — Он перевел дыхание. — И будто всего этого было недостаточно, ты решил приударить за Кристиной Кальфуччи, дочерью одного из самых успешных торговцев во всей Тоскане. Но ты не успокоился даже на этом и кувыркался с ней в ее собственной кровати! Твое поведение недопустимо! Тебя совсем не заботит репутация семьи! — Он на мгновение умолк, и Эцио с удивлением заметил блеск в его глазах. Ты хоть представляешь, что это значит? — продолжил Джованни. — Ты осознаешь, кого ты мне напоминаешь?
Эцио покачал головой и удивленно замер, когда отец встал, пересек комнату и положил ладонь ему на плечо, широко улыбаясь.
— Дьяволенок, ты такой же, каким был я в твоем возрасте, — Джованни снова стал серьезным. — Но, надеюсь, ты не думал, что если уж ты мне понадобился, я вовсе не стану тебя наказывать? Если ты проигнорируешь мои слова, я отправлю тебя к дяде Марио, и ты будешь служить в отряде его наемников. Уж они вобьют в твою бестолковую голову хоть немного ума. Но я полагаюсь на тебя, — не смотря на все, ты вовсе не кажешься безмозглым. И я надеюсь, что жестокие времена, наставшие в городе, не затронут нас. Как твоя голова? Вижу, ты уже снял повязку.
— Уже лучше, отец.
— Я так понимаю, ты не планировал сегодня заниматься делами? Или я все же могу на тебя положиться?
— Обещаю, отец, что сделаю все…
— Прибереги свое обещание.
Джованни вернулся за стол, запечатал личной печатью письмо и протянул сыну вместе с еще двумя документами в кожаном переплете.
— Я хочу, чтобы ты без промедления доставил это в банк Лоренцо Медичи.
— Можно узнать, что в этих бумагах такого важного?
— Что в документах — тебя не касается. А в письме указана дата нашей сделки с Миланом, которую необходимо знать Лоренцо. Я устал, все утро подготавливая эти документы… Нести недалеко, но ты никогда не научишься ответственности, если я не буду тебе доверять. Это слухи о заговоре против герцога Галеаццо — отвратительная часть нашей работы, но Флоренция не может позволить Милану дестабилизировать обстановку.
— Кто в нем замешан?
Джованни внимательно посмотрел на сына.
— Говорят, что главные организаторы — Джованни Лампуньяни, Джероламо Ольджиати и Карло Висконти, но создается впечатление, что к этому приложил руку наш дорогой Франческо Пацци. Но помимо всего, кажется, что весь этот план затрагивает намного больше, нежели просто политику между двумя городами. Гонфалоньеры готовы в любой момент взять Франческо под стражу, но Пацци этого не допустят. — Джованни остановился. — Хватит. Я и так рассказал тебе больше, чем нужно. Уверен, ты быстро доставишь эти документы Лоренцо. Я слышал, что он собирался отправится в Кареджи, подышать свежим воздухом, и если ты не успеешь, все пойдет коту под хвост.
— Я отправлюсь так быстро, как только возможно.
— Молодец. Поспеши!
Эцио бросился по поручению отца, срезая путь по задворкам и не задумываясь, что Пацци все еще может разыскивать его. И тот внезапно преградил путь Эцио, на тихой улочке, всего в паре минут ходьбы от Банка Медичи. Эцио попытался избежать встречи, но люди Вьери блокировали пути отступления. Он развернулся к Вьери.
— Прости, свинья, — сказал он Пацци, — но у меня нет времени устраивать тебе очередную взбучку.
— Это не я ее получу, — перебил Вьери. — Ты в ловушке. Но не волнуйся, я пришлю венок на твои похороны.
Люди Пацци приблизились. Эцио не сомневался, что Вьери знал о том, что в данный момент его отца арестовывают. Эцио затравленно оглянулся. Его окружали высокие стены и ограды домов. Надежно спрятав важные документы под рубашку, Эцио выбрал дом в пределах досягаемости и запрыгнул на стену, цепляясь за неровные острые камни руками и ногами и подтягиваясь на крышу. Там он на мгновение замер, глядя вниз, на полное ярости лицо Вьери.
— У меня нет времени даже чтобы помочиться на тебя, — произнес он и бросился по крыше прочь, и как только убедился, что оторвался от преследователей, ловко спрыгнул на землю.
