перебираясь в рыбацкие деревушки мелких архипелагов или отплывая на дикий Север. Но большинство обнищавших горожан предпочитало не рисковать и надеть кожаный ошейник «храмового брата» — уж бог Слова наверняка прокормит.
Говаривали, где-то в неприступных скалах Окэпеты обитают одичавшие беглые бореды дерзкого рода Зэта. В ту роковую ночь они забрали с собой часть детей из палэстры Акропоборейсеса. О, заблудшие, несчастные души. К счастью, оставшихся младших детей приютил милосердный храм Слова. Большинство из нелетающих детенышей, чуть подрастив, отправили на север и на восток — там любят диковинных дарков, а Храму Слова необходимы ткани и хорошие инструменты.
Верховный жрец Ронхаб, чье великодушие не знает границ, разрешил варить Новый нэктар любому горожанину Сюмболо, пожелавшему заняться этим сложным ремеслом. Прошло немало времени, пока, похоронив отравившихся до смерти и удавив сошедших с ума экспериментаторов, добрые горожане убедились, что создание истинного нэктара невозможно без приобщения к святости Храма. В конце концов, ежедневная порция в Храме не так уж дорого стоит.
Воистину, счастлив город у коего есть заботливый старший брат-жрец из Пришлых — Логос-созидатель тому свидетель.
[1]
По одной из обоснованных версий Орифия была не матерью, а бабкой боредов. Если верить весьма запутанным преданиям совершенно иного мира, красавицу-афинянку Орифию похитил бог северного ветра Борей, она стала его женой и родила бореадов: крылатых братьев Зета и Калаида. Братья принимали участие в походе аргонавтов, гонялись за гарпиями и бегали от некоего грубияна Геракла. Что с ними случилось в дальнейшем — не совсем понятно, возможно братья эмигрировали.
Глава 2
ТИХАЯ БУХТА
От северо-восточного ветра и ударов штормов Нимарх прикрывали соседние острова. Бухта на островке крошечная, но стоянка вполне приличная, с галечным пляжем, на которые так удобно вытаскивать корабли. Сейчас их было аж четыре: две убогие рыбацкие лохани, безуспешно охотившиеся на клионтов у здешнего архипелага, лежали на берегу, на якоре стоял крупный, довольно новый диер
[1]
с щегольской фигурой-рострой Счастливой Девы — все три сиськи деревянной красавицы были тщательно отполированы и пропитаны маслом, а соски подкрашены красноватым суриком.
— Смачная баба, — ухмыльнулся Яр-Клыкач.
— Выразительная, — согласился Укс. — Да и корабль неплох. Нам бы такой. Его ж, небось, и заливает меньше. Борт-то, глянь какой.
— Дорого, — мрачно сказал Клыкач. — За эти деньги можно два простых унира
[2]
построить. К чему Храму лишние траты? Ведь не только на наших с тобой веслах Свет Слова по миру ходит.
Друзья оглянулись на свое суденышко. Верный «Фос» отдыхал на гальке: узкий корпус, шесть пар весел, поломанная и восстановленная месяц назад мачта (не очень удачно восстановленная, но и то истинное чудо). Украшений на «Фосе» нет, да и не пристали они скромному труженику-шпиону Храмового флота. Вот корпус, конечно, того… Сплошная течка, как у обезьян Лакупских островов. Впрочем, из паршивой древесины немногочисленных рощ Сюмболо трудно построить что-то понадежнее. А вот эту «Счастливую Деву» наверняка в Хиссисе строили. У них там корабельных сосен и кипарисов в избытке.
— Глупая зависть — есть грех, — проворчал Яр-Клыкач. — Когда Хиссис наш будет, еще не таких кораблей настроим.
— Пожалуй, и эта красавица под нас ляжет, — предрек Укс.
Шпионы Храма засмеялись.
Когда задание выполнено, обратная дорога всегда легче. Корабль переправил в Хиссис новую порцию миссионеров и груза нэктара. Ну и там слегка поработали моряки, создавая задел на ближайшее будущее. Из пятнадцати человек потеряли только четырех, да и тех смехотворно — отравились сдуру словно суплежуи береговые. Каким образом в котел попала двузубка с ее ядовитыми молоками — опытная команда «Фоса» так понять и не смогла — ведь у всех на глазах рыбу ловили и в котел загрузили. Истинное наважденье. Хорошо, что Укс подозрительный запашок унюхал, и заорал. Успевшие похлебать варева еще возмутились. Правда, их тотчас и скрутило. Ну, Святое Слово, оно ведь знает, когда неудачников надлежит из мира прибрать.
Двое десятников Храма не спеша пошли к поселку. Теснились между скал кривоватые хижины да козьи загоны, ближе к берегу стоял дом побольше, с многочисленными навесами: пусть глушь глушью, но гостевой дом местные поставили — ловчат лишний медный «щиток» с усталых моряков урвать.
— Завтра с рассветом выйдем, — напомнил Яр-Клыкач. — Не как давеча, на проклятом Совьем островке.
— Эх, так там пока наших дурачков закопали. Кто ж знал, что так обсядутся наши орлы? — вздохнул Укс.
За потерю четырех опытных бойцов еще придется отвечать. Вроде и мелочь, но строг Мудрейший Жрец Ронхаб. Оно и понятно, людей у Храма предостаточно, вот храбрецов с мозгами насчитаешь куда поменьше. Впрочем, экипаж «Фоса» свой долг выполнил — вернувшихся моряков Верховный жрец накажет со снисхождением.
Десятники двинулись наверх — к дому и тому навесу, что по островной бедности звался «таверной». Пива здесь не имелось, — от севера далековато, но местной бражки — хоть залейся.
Огромные морские сапоги Яр-Клыкача увязали в гальке — рослый и грузный моряк сопел под нос проклятья. Поджарому, если не сказать субтильному Уксу было куда проще — уже взбегал по тропинке. Мягкие, местами протертые до дыр сапоги движению не мешали — промочить ног десятник не боялся, а тяжелую обувь не любил. Он вообще был легок на ногу: поджарый, синеглазый и улыбчивый, что особенно нравилось дамам, девкам и прочей безмозглой бабской стае. Даже сломанный нос моряка не портил. Многие полагали, что черноволосый парень выглядит помоложе своих лет, правда, никто не догадывался насколько именно «моложе». Да и зачем моряку возраст? Раз лыбится и пара «корон» в кошеле бренчит — значит, еще вполне живой. А шрам на коротко стриженой башке и сапоги стоптанные — так ведь не из зажиточных горожан, чего уж скрывать.
Яр-Клыкач взобрался следом за своим легконогим спутником. Еще раз вместе оценивающе посмотрели на корабли.
— У них же и смола совсем иная, — пробурчал здоровяк. — Ежели в такую знатную смольцу распоследнюю потаскушку макнуть — приклеишься поплотней, чем к той Счастливой Деве, с которой ихнюю ростру и вырезали.
— У тебя одно свербит, — усмехнулся Укс. — Уж терпел бы до храмовых кобылищ.
— Жрицы — то дело богоугодное. А здесь можно кого и посвежей подцепить. Островитянки, они ж готовы за медяк под козла крабом встать. А то и просто за глаза. За синие, — Яр-Клыкач хохотнул и дружески хлопнул товарища по плечу. — Пошли, брат, я курицу пожарить заказал.
Он двинулся к навесу — Укс коротко глянул вслед. За медяк так за медяк. Уговорил. Днем раньше, днем позже — Логос-созидатель не возражает. Может и к лучшему.
Яр-Клыкач обернулся, призывно махнул широкой лапой. Укс улыбнулся. Курица — тоже дело вполне богоугодное.
Подошел арх
