— У меня настроено на сорок третьем канале, — запоздало сообщил Андрей.
«Гад» пожал плечами, он и без советчиков разобрался.
Миновала минута молчания, лишь развязная немецкая речь пробивалась сквозь шипящий фон. Кино пошло.
— А-а, помню эти короткометражки, — сказал зритель непонятно кому. — Люблю, кстати, короткометражки, чтобы перевод был не нужен… — Он ослабил галстук, потянулся и закинул руки за голову.
Второй зритель — тот, который не интересовался происходящим на экране, — не услышал эту безадресную реплику. Его потихоньку раскачивало, пока еще мелко и нечасто, но сдержаться было невозможно. Он больше не мог — ТАК. Зачем Саша пришел?
— Убери, а то замусорится, — голос еле слушался, потому что колебался вместе с телом.
— Что? — развернулся Саша.
Андрей кивком указал на стол:
— Тут крошки валяются, а ты просто так его бросил. Испортится ведь.
— Ты о чем?
Друг-офицер якобы не понял. Но по его раскрасневшейся харе ясно читалось — все-все понимает. От чего раскраснелась его харя — от вина, от тепла, от любимых короткометражек? Может, от предвкушения чего-то особенного, что предстоит испытать ему в этой квартире?
— Убери пистолет, — жалко попросил Андрей, — ну чего ты, в самом деле…
Тогда Саша резко привстал и нажал на «паузу». Изображение замерло, экран разрезало дрожащей полосой. Изящная женская рука остановилась на пути к чьей-то ширинке.
— Покажи-ка мне язык.
— Чего? — удивился Андрей, даже колебательные движения своего корпуса прервал от неожиданности.
— Ну, язычок высуни наружу.
— Зачем?
Саша молчал, ничего не объясняя. Он шумно дышал: распространял в замкнутом объеме здоровые алкогольные ароматы. У него был тренированный желудок настоящего офицера, которому нипочем адская смесь спирта и портвейна. Хорошо хоть не курил — вообще не курил, не имел такой привычки, ибо это было вредно для здоровья. Он дышал и неподвижно смотрел — все тем же странным пустым взглядом. Странным и страшным… Он ждал. Андрей, остро чувствуя нелепость ситуации, приоткрыл рот.
— Где язычок-то? Покажи, не стесняйся.
Андрей покорно перестал стесняться.
— Во! Другое дело. Надо же, какой он у тебя…
— Что, белым налетом обложен?
— Нет, я думал, у тебя длинный, а он вроде бы нормальный. Смешно.
Вернулось каменное молчание. И взгляд, этот страшный взгляд… Почему Саша так смотрит? Хотелось убежать и спрятаться, в туалет, в ванную, куда угодно, хотелось немедленно что-нибудь сделать. Беспомощное желание «что-нибудь сделать» расползлось по всему телу дрожащими сгустками, как свалявшиеся комки ваты в старом матраце. Потому что пришло понимание. «У него глаза убийцы», — понял Андрей. Вот что означает пустота. Пустота — от скуки и привычки. От привычки…
— Почему ты на меня так смотришь? — вырвалось случайно.
Саша сморгнул, дернул щекой. И что-то человеческое проступило в камне.
— Прости, Андрюха, — потер собеседник виски. — Устал я от всего этого.
Отвернулся, встал, снял кассету с «паузы», сел. Вновь его интересовал только разогревающий мужскую кровь видеоряд. Юные героини экрана, хохоча и дурачась, измеряли портновским метром чьи-то внушающие уважение гениталии… «От всего этого», — мысленно повторил Андрей. Сильная была фраза. От чего Саша устал — от того, что совершил, или от того, что еще предстоит ему совершить? «У тебя слишком длинный язык» — классическое предисловие, как в кино. Приговор… Что за червь прогрыз заспиртованные мозги этого параноика, что за идея-фикс свела его с ума? Неужели он явился… трудно такое выговаривается…
За что? Неужели он хочет…
Без сомнения — хочет. «Глаза убийцы». Заставил вымыть бутылку, чтобы отпечатков пальцев после себя не оставить, явился в гости с пистолетом, который чуть ли не на боевом взводе был. Ожидал засаду? Но сразу не выстрелил, решил разобраться. Решил продлить удовольствие… «Макаров» все так же чернел на белой клеенке — рядом с мясистой рукой владельца. Убирать этот предмет явно никто не собирался. Дело оставалось за малым. Вставить магазин на место, снять курок с предохранителя, передернуть затвор… Нет!
Не может быть!!!
«Не может быть!!!» — вновь ударила в голову спасительная, единственно верная мысль. Именно так, с тремя восклицательными знаками. Догадка, ужасающая своей вещественностью и одновременно дающая надежду. СОСТОЯНИЕ обрушилось на Андрея так же внезапно, как в коридоре или в спальне, однако не ограничилось теперь одним коротким импульсом, и мысль эта — «не может быть» — стала ключом к открывшейся двери. «Я сплю или нет?» — попытался понять он. Мир, ограниченный тесной кухней, был ненастоящим, зыбким, придуманным. Убийца смотрел порноклипы, оружие лежало рядом на столе — нет же, все это было вылеплено, нарисовано. Месиво розовых тел по телевизору — не всерьез, неотчетливо, неправильно! Стоны актеров, старательно изображающих оргазм — слишком уж далеко, не синхронно… Контуры предметов теряли определенность, еле заметно менялись, как бы плавали, а цвета стали расплывчаты и неестественны. Звуки целиком состояли из шорохов и странных скрипов — чужие, посторонние звуки. «Сон или не сон?» — мучительно соображал Андрей. Вокруг кухни был Космос, но разбить призрачную оболочку никак не удавалось, как ни напрягайся. Где-то там, то ли вверху, то ли внизу, спали дочь и мать, им тоже что-то снилось… «А вдруг не сон?» Эта мысль вернула ощущение реальности.
Ночь была настоящая, без обмана. Саша наслаждался подробностями чувственной любви, которые от него никто не скрывал, в то время как Андрей… «Мать может проснуться, выйти на кухню! — некстати вспомнил он. — Выйдет, а тут по телевизору такое… Хотя фиг с ней, с порнухой. Этот придурок при посторонних не посмеет! Что не посмеет? Бред. Пьяные шутки. Ни к чему впутывать мать в чисто мужской разговор, пусть выспится, на ней и так весь дом держится…» Андрей ощупал осторожным взглядом широкую спину гостя, стянутую унылой серой тканью. Под пиджаком дремала скрытая мощь. Одноклассник. Неужели убийца? Наверняка — служба ведь у него такая, никуда не денешься. Схватить пистолет? Саша гораздо сильнее, к тому же он обучен, натаскан ведомственными инструкторами. И вообще, ему достаточно развернуться, махнуть мясистым кулаком, и ослабленная бронхитом жертва грохнется на пол. Потом он поднимет упавшее оружие, злым коротким движением вгонит обойму в рукоять, прицелится жертве в голову…
В голову? Словно выключатель щелкнет — раз, и темно. Абсолютная, космическая темнота, вакуум мыслей, ничто… А может, что-то сохранится? Темнота понесется навстречу, как в кино про «звездные войны», вокруг будут шорохи и скрипы, сзади останется линолеумный пол, а впереди… Нет, только не в голову!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
