– Верно. – Марго, старалась говорить непринужденно.
– Хирург, да?
– Верно.
– Очень талантливый, симпатичный хирург, – добавила Линда.
– Она лесби?
– Если она не лесби, то я тоже, – категорически заявила Линда.
– Это же хорошо, да? – Робин вопросительно смотрела то на одну женщину, то на другую.
– Что именно? – проворчала Марго. Я знаю, что именно так радует Линду. Если бы я не знала, что она на самом деле любит меня и хочет помочь, я бы на нее очень сильно рассердилась.
– Ох… – Робин осеклась, чувствуя холодок, пробежавший по комнате. – Я вмешалась во что-то?
Тряся головой, Марго не могла не рассмеяться. Робин, консультант по программному обеспечению, которая работала на дому и занималась парой детей шести и девяти лет, была одной из самых милых женщин, которые ей встречались. Марго не могла вспомнить, чтобы когда-либо злилась на нее.
– Нет, но твоя подруга просто не может не совать свой нос во все на свете.
– О, – Робин запнулась, бросила на Линду глубокий взгляд и вернулась к прерванному ужину. – Что еще нового?
– Ха-ха-ха, – рассмеялась Линда в ответ. Наклонилась к Робин и, мягко воркуя, поцеловала ее в ухо.
– Черт возьми, может, отставите уже эту тему, а? – Марго возмутилась, но ее голос был игривый. Ей нравилось, как девушки заботились друг о друге, и вместо того, чтобы огорчаться при виде того, чего она сама была лишена, их счастье позволяло Марго чувствовать себя менее одинокой.
– Так ты пригласишь ее на барбекю на следующей неделе? – спросила Робин.
– Нет, – быстро ответила Марго.
– Конечно, да, – возразила ей Линда.
– Линда… – тон Марго был угрожающий.
– Да ладно тебе! Она новенькая в отделении и в городе. Это всего лишь простая вежливость.
Марго вздохнула, понимая, что Линда права. Она даже не знала, почему ей не нравится эта идея. Катрин Макгауер не сделала ничего плохого и, похоже, была достаточно квалифицирована. Не вина Катрин, что ее приняли на работу, не предупредив Марго. И не ее вина, что она была хирургом и, что Марго не очень нравились ее, по большей части эгоцентричные и зачастую равнодушные коллеги по цеху. И совершенно точно не было виной Катрин, что из всех женщин, которые встречались Марго, у нее были самые глубокие голубые глаза. И то, что Марго по какой-то причине не могла забыть, с какой точностью и грацией двигались руки Катрин, тоже не было ее виной.
– Ну ладно, хорошо.
Линда улыбнулась и передала спагетти.
***
– Ты не видел доктора Макгауер? – спросила Марго Тома Финли, одного из медбратьев скорой. – В шестом блоке пациент с переломом челюсти, я хочу, чтобы она его осмотрела.
– По-моему, она в десятом, занимается восстановлением связок.
Марго приподняла одну бровь.
– Здесь?
Обычно все травмы конечностей серьезнее рваной раны или открытых переломов передавались в отделение ортопедической или пластической хирургии. Но Марго заметила, что с тех пор как Катрин начала работать в скорой, все чаще их осматривали на месте. Шла всего лишь вторая рабочая неделя Катрин в скорой, но уже сейчас другие доктора отдавали ей все, что хоть немного походило на хирургическую проблему. Катрин быстро становилась одной из самых востребованных докторов в отделении.
Финли, худощавый чернокожий, пожал плечами.
– Если это помогает пациентам и решает наши проблемы, то я не против. Ты же знаешь, как долго приходится ждать, пока орто или пластик спустится к нам для консультации.
Марго не могла с этим спорить. Она бы предпочла, чтобы пациента осмотрели, выдали необходимое лечение и выписали, вместо того, чтобы несколько часов ждать специалиста из другого отделения. Длительные задержки приводили к заторам в ее отделении и раздражали пациентов. И все же, при таких условиях, Катрин грозила опасность переутомления. Марго уже заметила, что новенькая приходит раньше и уходит позже положенного.
– Спасибо. Десятый блок, говоришь?
– Последний раз я видел ее там.
Марго осторожно отодвинула штору и заглянула внутрь. Катрин и один из стажеров скорой сидели по обе стороны от каталки, на которой лежал молодой мужчина с испанской внешностью, его рука лежала на специальной опоре. Рваная рана пересекала его предплечье по всей ширине. С того места, где стояла Марго, она могла видеть оголенные мышцы, несколько разорванных сухожилий и сгусток крови в области лучевой артерии выше большого пальца.
– Ты можешь говорить?
Катрин приветливо улыбнулась.
– Конечно, входи.
Марго с любопытствующим взглядом повела головой в сторону пациента, который не отреагировал на ее появление.
– Анестезия этанолом, – объяснила Катрин. – Пациент был пьян и после того, как стажер ввел ему лидокаин, чтобы обезболить рану, сразу уснул.
– Нерв задет? – Марго наклонилась через плечо сидящего стажера, чтобы лучше рассмотреть глубину раны. Чтобы стажер мог работать с раной, Катрин держала ее края открытыми при помощи двух небольших стальных ретракторов[1], похожих на миниатюрные грабли.
– Достало до чувствительной ветви коренного нерва, но срединный нерв цел. Повезло е… Эй, Зебровски, не надо хватать конец сухожилия зажимом, ты его растреплешь, и он не выдержит твой шов.
– Простите, – промямлил стажер, его руки тряслись, пока он пытался провести тонкую синюю нить Пролин через концы рассеченных связок.
– Веди прямо от центра сухожилия.
– Так хорошо? – неуверенно спросил Зебровски, касаясь иглой сухожилия.
– Вот, уже лучше, – комментировала Катрин, глядя, как он делает первый стежок. – Теперь затяни его зажимом и сделай еще один такой же, как этот.
Она подняла глаза и увидела, что Марго смотрит на нее с серьезным выражением в ее золотистых карих глазах. Катрин, повела бровью.
– Что?
– Ничего. – Все, о чем думала Марго это то, что Катрин не только прекрасный хирург, но и хороший учитель. Внешне она полностью подходила под описание в резюме – великолепное дополнение к персоналу скорой. Если, конечно, не учитывать того, что картинка у Марго все еще не складывалась. Зачем кому-то с опытом Катрин работать в скорой? Все, что могла представить себе Марго, это какое-то нарушение этического плана, который стоил ей карьеры хирурга. Эта мысль сильно беспокоила Марго, потому что было сложно не симпатизировать новому энергичному врачу.
Катрин следила за тем, как стажер заканчивает сшивать сухожилие, и в то же время старалась понять, что она только что увидела в глазах Марго. Заинтересованность, смущение, и, к ее удивлению, сопереживание. Это было очень сильное и волнующее сочетание эмоций. Катрин задержала дыхание, пытаясь утихомирить быстро забившееся сердце. В следующую секунду оно уже успокоилось, и она постаралась не замечать небольшой всплеск тревоги.
– Я тебе нужна?
– Когда будет время, посмотри снимки двенадцатилетнего мальчика, который перевернулся через руль своего велосипеда. По-моему, у него трещина в нижней челюсти, но я не уверена. На рентгене не просматривается, а внешний осмотр не дает четкого представления.
– Хорошо. Как только мы наложим шину мистеру Гарсиа, я сразу приду.
Марго заметила темные круги под глазами Катрин и только сейчас поняла, что доктор выглядела смертельно уставшей. Она знала, что Катрин работает не жалея сил – они все работали практически без остановки от двенадцати до четырнадцати часов в день – но было не похоже, что загруженность в скорой сильно отличалась от той, что была у Катрин раньше. И снова, чувствуя, что она что-то недопонимает, Марго почувствовала внезапно накатившую волну заботы.
– Не торопись.
Десять минут спустя, опершись рукой о стену, Катрин рассматривала развешанные на подсвеченных панелях рентгеновские снимки мальчика с подозрением на перелом челюсти.
– Что ты думаешь? – спросила Марго, подойдя сзади.
Она тоже наклонилась вперед, чтобы внимательнее рассмотреть снимок и ее плечо коснулось плеча Катрин. Она смогла рассмотреть слабую линию между двумя нижними зубами.
