Читаем без скачивания Четвёртая сторона треугольника - Эллери Квин

— Кстати, Джон, — небрежным тоном сказал Дейн, — я заметил, как в дом недавно входил человек, которого я никогда раньше здесь не видел. Вы тогда обедали. Мужчина с седыми волосами, бородкой, в пенсне и с докторским саквояжем. Кто-то болен?

— Должно быть, это доктор мисс Грей, — ответил Джон Лесли. — Несколько раз я видел, как он уходил, и спросил мисс Грей, кто это. Она сказала, что это доктор Стоун. Как продвигается ваша книга, мистер Дейн? Предупредите нас, когда ее напечатают. У нас с женой есть все ваши книги, и они нам очень нравятся.

— Спасибо, Джон. — Дейн знал, что две его книги лежат в кабинете Лесли рядом с портретом британской королевской семьи. — Да, не говорите маме, что я был здесь. Она будет расстраиваться, что разминулась со мной.

Дейн поехал на Лексингтон-авеню в бар с объявлением «Телевизора нет». Внутри было прохладно и пахло пивом, а не спагетти под соусом и фрикадельками, как и должно пахнуть в настоящем баре. Он заказал джин с тоником, выпил и потребовал другую порцию.

Мисс Грей. Шейла Грей.

Значит, вот кто была «другая женщина».

Это был шок.

Шейла Грей числилась в первой десятке создателей международной от-кутюр. Она была немногим старше Дейна (годится в дочери старому козлу, подумал он). В Соединенных Штатах ее репутация модельера была необычайно высокой — некоторые называли ее первой среди трех равных. Шейла Грей жила в пентхаусе.

Дейн старался реорганизовать свои эмоции. Это уже не походило на обычную связь. И Эш Маккелл, безусловно, не «содержал» Шейлу Грей, которая могла позволить себе дюжину пентхаусов, так что деньги тут ни при чем. Неужели это любовь? Дейн содрогнулся. В таком случае, Боже, помоги матери!

Теперь маскировка приобретала больше смысла. С такой женщиной, как Шейла Грей, нельзя встречаться в мотеле или прятать ее от посторонних глаз в сельской местности. Насколько знал Дейн, она была незамужней и крайне независимой, так что свидания с любовником должны были происходить в ее квартире. А поскольку эта квартира находилась в том же доме, где проживали любовник и его жена, он мог посещать ее только тайно. Поэтому Эш Маккелл прибегал к маскараду.

Должно быть, это заставляло его содрогаться от отвращения, думал Дейн. Консерватизм его отца постоянно вступал в борьбу с жаждой жизни — в этом, как и в других отношениях, он был ходячим парадоксом. Необходимость строить из себя дурака, несомненно, раздражала его, но, тем не менее, он полностью овладел искусством театрального грима.

Впрочем, все, что делал Эш Маккелл, он делал мастерски. Дейн понятия не имел, что его отец владеет карате, пока однажды ночью они не застали вора в квартире Маккеллов. Отец несколькими быстрыми движениями сломал ему запястье и три ребра.

Дейн заказал третью порцию джина с тоником, чувствуя, что в нем снова вспыхивает гнев. Схема была замысловатой, но в романе Эштона Маккелла не было ничего сложного. Пускаться в адюльтер почти что над головой жены! Это было низко и вульгарно.

Знала ли мать, что ее соперница живет в пентхаусе?

Дейн залпом осушил стакан. Знала она или нет (если бы он бился об заклад, то сделал бы ставку на то, что знала), что-то необходимо предпринять.

Он не пытался дать рациональное объяснение ни своим намерениям, ни чувствам по отношению к матери. Она была глупой и безнадежно старомодной, но Дейн обожал ее — не важно, благодаря этим качествам или вопреки им. Теперь самому смыслу ее существования грозила опасность, а кому же, кроме него, устранять угрозу?

Нужно прекратить эту связь, но каким образом? Дейн задавал этот вопрос не риторически — он не сомневался, что это возможно, — а с целью выработать модус операнди. Но тут ему пришла в голову новая важная мысль.

Под раскрепощающим действием алкоголя Дейн впервые признал, что к испытываемым им чувствам — жалости к матери и гневу на отца — примешивается странное удовлетворение.

Он заказал четвертую порцию.

Ему с необычайной легкостью удалось открыть личность любовницы отца и место их свиданий. Этот маленький триумф радовал его. «Нам всем нравится считать себя благородными, — думал Дейн, — но в отношениях с другими людьми нам доставляет удовольствие наша роль, а не их».

К удовлетворению следовало добавить и возбуждение. От него требовался личный ответ на брошенный вызов. Ситуация была сугубо книжной — одной из старейших в литературе: она могла бы выйти из-под клавиш пишущей машинки любого автора. Это создавало вопросы. «Как бы я обращался с ней, если бы она возникла в сюжете одной из моих книг? Можно ли манипулировать людьми в реальной жизни так же легко, как на бумаге? Если можно…» В сюжете фигурировали персонажи из плоти и крови, одним из которых был он сам.

Но приятнее всего было то, что все следовало проделать, не дав остальным персонажам догадаться, что они всего лишь марионетки.

«Неужели я такое чудовище?» — думал Дейн, мрачно потягивая джин с тоником. Но разве не все писатели — чудовища? Каннибалы, питающиеся плотью друзей и врагов исключительно ради удовлетворения аппетита и отправляя в канализацию большую часть переваренных отходов? Любой писатель отдал бы год жизни за такой шанс. (Однажды Теккерей спустился вниз, плача. «Что случилось?» — «Я только что убил полковника Ньюкома!» Старик бы ринулся к подобной возможности, как форель к приманке.) Всем авторам свойственно делать лимонад из лимонов, предлагаемых жизнью, но зачастую он получается скверным пойлом. Поэтому им хочется попробовать на вкус реальные плоды.

К концу шестой порции Дейн дерзко чертил линии на столе влажной гранью дна своего стакана.

Он должен познакомиться с Шейлой Грей.

Должен заняться с ней любовью.

Должен заставить ее полюбить себя.

Должен занять место отца в ее жизни.

Как на это прореагирует отец? Или на то, чтобы делить с ним женщину? (Писательский ум Дейна предвидел возможность, что Шейле покажется забавной идея спать по очереди с отцом и сыном.) Конечно, ему было жаль старика. Это нанесет сокрушительный удар по его самолюбию. Ну и поделом ему! Тогда он будет вынужден вернуться к матери.

А что потом? Бросить Шейлу и вернуться к работе? Почему бы и нет? Ей тоже поделом. Впредь не станет разрушать солидную американскую епископальную семью. Дейн усмехнулся.

После седьмой порции джина с тоником у него не осталось сомнений. Как она выглядит? Дейн тщетно пытался вспомнить. Три или четыре раза он проходил мимо нее в вестибюле, но каждая встреча совпадала с очередной любовной связью, когда другие женщины для него не существовали. Дейн видел фотографии Шейлы в «Вог» и воскресных газетах, но не мог представить себе ее лицо. Конечно, она не могла быть уродиной, иначе какое-то впечатление у него бы сохранилось. Значит, выглядит она достаточно привлекательно.

Он решил заказать еще одну порцию.

Похмелье еще не прошло, когда на его столе зазвонил телефон. Пронзительный звук заставил Дейна поморщиться. Этим утром все не клеилось — размышления привели в тупик, из которого он до сих пор не нашел выхода.

Решив действовать дерзко, он сочинил воображаемый диалог для первой встречи с Шейлой.

«Мисс Грей, я работаю над очередным романом — не знаю, читали ли вы предыдущие…»

«Боюсь, что нет, мистер Маккелл, хотя слышала о них».

(Это казалось разумным началом. Старший Маккелл едва ли мог избежать упоминаний о литературных достижениях сына, каковы бы они ни были, а Шейла Грей, будучи знаменитостью в своей области, вряд ли стала бы уделять им внимание.)

«Боюсь, мои книги пока что заслуживают только брань критиков. Но на эту я надеюсь, и если вы мне поможете…»

«Помогу вам, мистер Маккелл?» (При этом она слегка поднимет брови — возможно, с подобием интереса.)

«Понимаете, мисс Грей, один из моих основных персонажей — знаменитый модельер. Если бы мне понадобился таксист, было бы достаточно проехаться на такси. Но боюсь, что в области высокой моды вы единственная известная и доступная для меня личность. Или я слишком дерзок?»

При обычных обстоятельствах она бы ответила: «Безусловно», но в данной ситуации он предвидел иную фразу:

«Ну… и как же я могу вам помочь?»

Дейн знал, что вызвать к себе интерес людей можно не помогая им, а заставляя помочь себе. Ответ «Позволив наблюдать вас за работой» казался неотразимым. Как бы знаменита ни была Шейла Грей, она будет польщена.

Или нет?

В этот момент похмелье снова дало о себе знать.

Шейла Грей могла быть польщена, если бы он был Томом Брауном или Харри Шницельбахом. Но он был сыном Эштона Маккелла. Чтобы договориться с ней о встрече, ему придется назвать свое имя. А как бы мало времени ни прошло между просьбой о встрече и просьбой о помощи, его хватит, чтобы насторожить ее.

Кто предупрежден, тот вооружен. Значит, этот вариант не проходит.