- Ты говоришь по-латыни?
- Немного, римлянин, - ответил Петракс на латыни, но с сильным акцентом. - Его Величество сказал, что теперь мы все должны учиться говорить на языке наших союзников.
Фигул уловил нотку горечи в голосе британца. Он кивнул мужчине: - Думаешь, ты знаешь, как объехать болота, а?
- Да! - сказал Петракс. - Я провел свое детство в болоте. Охота на оленей. Он хлопнул себя по волосатой груди с явной гордостью и усмехнулся. - Я хороший охотник, римлянин. Однажды я охотился на оленей. Теперь мы охотимся на друидов.
- Это было давно, - сказал Ватья.
- Не волнуйся, римлянин. Я не заблудился.
- Я должен, забери тебя химаиы, надеяться, что ты прав, друг, - вставил Ватья. - Потому что, если мы столкнемся с друидами, я уж позабочусь о том, чтобы они меньше всего беспокоили тебя.
Петракс долго смотрел на легионера. Затем Сцилла хлопнул в ладоши: - Пора, ребята.
Посланник отступил и смотрел, как трое мужчин садятся на лошадей. Фигул неловко перекинул ногу через лошадь, проклиная свое дыхание, пытаясь правильно сесть. Рядом с ним Петракс грациозно взобрался на своего скакуна и схватил поводья с легкостью человека, который научился ездить верхом с самого раннего возраста. Когда они были готовы тронуться, Сцилла поднял глаза на Фигула и коротко кивнул.
- Удачи, оптион. Да пребудет с тобой Фортуна.
Ватья злобно рассмеялся, когда трое мужчин дернули поводья и медленной рысью двинулись мимо конюшен к главным воротам: - Фортуна, говорит он! Эта сучка пока не оказала нам никакой услуги, господин. Что-то мне подсказывает, что он и не собирается это делать.
- Должно быть, это единственная женщина в Британии, которая не поддалась твоим чарам, - ответил Фигул.
Ватья выдавил из себя улыбку, когда они подъехали к воротам. Перед прочными дубовыми бревнами стояли два стражника. Дежурный центурион отдал приказ, и засов со скрежетом заскрипел, когда охранники вставили его обратно в ствольную коробку и распахнули створки. Ворота распахнулись внутрь, и Фигул вывел своего скакуна из форта рядом с Ватией, крепко сжимая поводья. Петракс ткнул лошадь пятками в бок и быстро двинулся по замерзшей земле. В нескольких милях к западу виднелась полоса болот. Гряда серого тумана нависла над бесконечным участком унылой земли, слабо освещенной бледным сиянием месяца.
Направляясь к болотам, Фигул дрожал от предчувствия. Лишенный своих доспехов, щита и поддержки товарищей, он чувствовал себя голым, и, когда небольшая группа двинулась к ряду разбитых холмов, заслоняющих болота, Фигул повернулся в седле и бросил последний взгляд на форт, который был его домом в течение последних нескольких месяцев. Форт был мягко освещен под усеянным звездами небом, и галл позволил себе задаться мрачной мыслью, что, возможно, он видит его в последний раз. Затем он посмотрел вперед и направил лошадь к болотам.
*
Когда небо озарилось бледным рассветом, они остановились, чтобы дать отдых своим коням на обочине тропы. Фигул и его товарищи спокойно двигались по бесплодному пространству между фортом и краем болот, напрягая слух, прислушиваясь к любому звуку врага сквозь стук копыт своих лошадей. Через несколько миль они достигли низкорослых деревьев, заслоняющих край болота. Петракс придержал своего скакуна и внимательно оглядел путь вперед, прежде чем двинуться по одной из троп, которые вели в темную заросль болот и зарослей. Тонкий туман цеплялся за землю, и Фигул чувствовал, как напрягаются его нервы, когда двое римлян ехали на своих лошадях по ухабистой дороге вслед за Петраксом. Болото было до жути тихим, за исключением случайного отдаленного крика кроншнепа или шелеста сухих листьев, и оптион склонен был ожидать нападения патруля мятежников в любой момент. Волна облегчения охватила его, когда тьма начала растворяться в утреннем свете, и они нашли небольшую полянку, на которой можно было отдохнуть.
- Опять это проклятое болото, - проворчал Ватья, привалившись к стволу ивы. - Вот что, господин. Когда мы найдем Рулла и Хельву, я надаю им затрещины за то, что они заставили нас прийти сюда.
Фигул усмехнулся: - Может быть, мы заполучим часть добычи друидов. Это окупило бы наше времени.
- Не оправдывал бы ваших надежд, господин. Исходя из того, как нам везло в последнее время. - Двое солдат обменялись мрачными улыбками, затем Ватья на мгновение умолк. - Как вы думаете, они еще живы?
Фигул поджал губы. Он задавал себе тот же вопрос с тех пор, как его товарищи были утащены в болота Калумом и его последователями. Правдивый ответ заключался в том, что он просто не знал. Вителлий был прав, - подумал он. - У Калума не было причин оставлять своих пленников в живых. Хельва и Рулл в качестве пленников не представляли большой ценности, и посланник ясно дал понять, что Рим не собирается вести переговоры с друидами Темной Луны.
Оптион ощетинился от гнева при мысли о казни своих друзей, и он сам был удивлен силой своего чувства к своим товарищам. Он понял, что ничего не сделал, чтобы освободить Рулла и Хельву. Они были ему как братья. Все трое сражались бок о бок друг с другом, и Фигул знал, что, не задумываясь, отдаст свою жизнь, чтобы спасти их.
- Не знаю, - вздохнул он, повернувшись к Ватьи. - Но пока есть шанс, я должен попытаться найти их.
Ватья кивнул: - И каков у нас план, господин?
- Петракс считает, что к западу отсюда есть несколько небольших ферм. Он кивнул на коренастого дуротрига. Тотсидел на корточках рядом со своей лошадью в нескольких шагах от римлян, вглядываясь в след. - Кто-то там мог видеть или слышать что-то о мятежниках.
Фигул бросил взгляд на тропу впереди. Туман низко висел над болотом, тесня римлян со всех сторон и делая невозможным обзор дальше пятидесяти шагов. Густые коридоры из утесника и боярышника окаймляли хорошо протоптанную тропу, а воздух был насыщен грязным зловонием гниющей растительности, исходившим от унылых, солоноватых отмелей. Местами тропа полностью исчезала под густым подлеском.
- По правде говоря, - Ватия понизил голос и склонил голову на британца, - что вы думаете о нем?
Фигул взглянул на своего товарища: - Ты не доверяешь Петраксу?
Ватья громко фыркнул и сплюнул на землю: - Ему? Вы, должно быть, шутите, господин. Я доверяю ему настолько, насколько я могу мочиться, чтобы не обоссать свои ноги. Откуда вы знаете, что он не заведет нас в ловушку? Чтобы взять нас обоих в заложники и передать его старым друзьям-друидам, которые сожгут нас заживо.
Фигул на мгновение задумался: - У нас нет особого выбора. Но мы будем внимательно следить за ним.
Они снова забрались на своих лошадей и двинулись дальше. Вскоре туман начал рассеиваться, , когда зимнее солнце показалось из-за облаков. Фигул поднял взгляд на бледно-желтый диск и по его положению в небе догадался, что было позднее утро. Мужчины прошли уже много миль и не видели никаких признаков какой-либо обители. Им могут потребоваться дни, если не месяцы, чтобы найти логово друидов, мрачно подумал Фигул. И это при условии, что им удастся избежать патрулей мятежников. К тому времени, когда они найдут врага, может стать уже слишком поздно. И Хельва и Рулл будут уже мертвы.
- Сколько еще? - спросил Фигул на местном диалекте, догнав Петракса на одной из бесчисленных троп, пересекающих болота. - До ближайшей фермы.
Дородный дуротриг сузил глаза на тропу впереди, подсчитывая расстояние. - Две мили. Может, меньше.
Фигул кивнул: - Как ты думаешь, фермеры нам помогут?
- Всякое может быть, римлянин. Некоторые до сих пор верны друидам Темной Луны.
- Даже после всего, что они сделали? - спросил Фигул, вспоминая ужасы, которые он видел в Линдинисе после того, как друиды ворвались в ворота. Мятежники убили множество туземцев, сожгли их заживо или скормили стаям охотничьих собак.
- Это все, что они знают, - тихо ответил Петракс. - Это все, что я когда-то знал тоже.
