Я не знаю, что случилось со мною в тот час, я протянула руки к Богу и закричала: „Всемогущий Боже, Ты сам молился в саду Гефсиманском. Если возможно, да минует меня чаша сия. Пойми же меня в моей скорби. Все страдания, какие захочешь Ты послать, низвергни на меня, но спаси жизнь моего сына. Ты учил нас молиться: «Да будет воля Твоя», но я говорю только в этом, только в этом единственном: „Да будет воля моя, верни мне сына, утверди волю мою”. Теперь Ты скажи мне: „Да будет воля твоя”.
Я не знаю, сколько времени я простояла на коленях, я даже не знаю, где я была, только не на земле, но вдруг я почувствовала неестественное забытье, какой-то странный, необыкновенный сон. Заснуть, когда умирает мой Конечка, мой сынок, да разве это возможно? Не знаю, что было дальше. Кажется, я сидела, склонившись над умирающим, и целовала его худенькие судорожно сжатые ручки, как вдруг оттуда, где я только что стояла на коленях, раздался голос: „Опомнись, женщина, ты не знаешь, о чем просишь Господа”. Я обернулась и увидела ангела с горящей свечой в руках. Как ни странно, я не испугалась и не удивилась, как будто так и должно быть, я только в мольбе сложила руки. „Опомнись”, – опять заговорил ангел. И в его голосе я услышала скорбную укоризну: „Не моли о выздоровлении сына, Бог всеведущий. Он знает, зачем должна угаснуть эта жизнь. Бог милосерд, и Он хочет избавить тебя от ужасных страданий”. „Я готова на все, я все страдания приму с благодарностью, лишь бы жил мой ребенок”. – „Но страдания ждут не только тебя, будет страдать и твой сын. Хочешь, я покажу тебе все, что его ждет? Неужели и тогда ты будешь упорствовать в слепоте своей?” – „Да, хочу. Покажи все, все. Но я и тогда буду молить Бога о жизни моего сына. Да будет воля моя”. „Следуй за мной, женщина”, – и ангел словно поплыл передо мной, паря в воздухе. Я шла, сама не зная куда, я проходила длинный ряд комнат, отделенных друг от друга не дверьми, а толстыми темными завесами. Перед каждой завесой ангел останавливался и спрашивал меня: „Ты упорствуешь, ты хочешь видеть, что будет дальше?” – „Да, – отвечала я. – Я хочу видеть все. Я ко всему готова”. И тогда ангел отодвигал завесу, и мы входили в следующую комнату, а голос ангела становился все строже, и лицо его, когда он поворачивался ко мне, из скорбного становилось грозным. Но я шла дальше без колебаний, я шла за жизнью моего сына. В первой комнате, куда я вошла, я увидела моего Конечку в кроватке, но он уже не умирал, он тихо спал, румяный и здоровый. Я протянула к нему руки, хотела броситься к нему, но ангел властно простер свою руку и позвал меня с собой. Во второй комнате я увидела моего мальчика отроком, он сидел за столом, он учился, он читал что-то и, увлеченный книгой, даже не поднял на меня глаз. В третьей комнате, которую мы прошли очень быстро, я увидела его юношей в военном мундире, он шел по городу, который мне был неизвестен. В четвертой комнате я увидела его совсем взрослым в гражданском платье, он был чем-то занят, мне показалось, что он был на службе. Мы вошли в пятую комнату. В ней было много народу, совсем мне незнакомые люди о чем-то говорили, спорили, было шумно, но вот поднялся мой сын, и, как только заговорил он, все замолчали, все слушали его с великим вниманием и, я бы сказала, с восторгом. Я слышала его голос, он говорил громко и отчетливо, но я не усваивала ни одного слова, я ничего не понимала, а ангел уже подводил меня к следующей завесе. И когда он обратил лицо свое ко мне, я ужаснулась грозной силе его. „Сейчас увидишь ужасное, – сказал он сурово. – И это ужасное ждет твоего сына, одумайся, пока не поздно. Если ты войдешь за эту завесу, все предначертанное свершится, но если смиришься, то вот я повею крылом, и свеча угаснет, и с ней угаснет жизнь твоего сына, и он избавлен будет от мук, и покинет землю, не зная зла. Хочешь ли ты видеть то, что сокрыто за этой завесой?” „Бог милосерд, – сказала я. Он пощадит нас. Хочу. Веди меня, да будет воля моя”, – отвечала я и пошла вперед. Ангел отдернул завесу – и за ней я увидела виселицу.
Ужас охватил меня, я вскрикнула и проснулась, или, вернее, пришла в себя, очнулась. Я сидела, все так же склонившись над кроваткой Конечки. Рука моя отказывается держать перо, но я должна дописать все. Сын мой, радость моя единственная, ты сладко спал, повернувшись ко мне личиком, и тихо, спокойно дышал. Я не смела пошевелиться, боясь разбудить тебя. И не смела верить своему счастью. А счастье было так велико, что заслонило собой все страшные мгновения ночного видения.
Я только плакала и благодарила Бога, а потом стало постепенно забываться все, что показал мне в ту ночь грозный ангел».
* * *
Тела казненных декабристов не были выданы родным, а под покровом ночи захоронены в тайном месте. Тайну этого захоронения пытались разгадать многие, начиная от родных и товарищей казненных, заканчивая историками и литераторами. Но четкого ответа, где же все-таки похоронены тела декабристов, не существует и по сей день.
Были предположения, что казненных зарыли прямо во рву крепости, неподалеку от места казни. Другие считали, что их вывезли на взморье и бросили в воду, привязав к ногам груз.
Но как наиболее вероятное место их захоронения специалисты называют бывший остров Голодай, при советской власти обретший название острова Декабристов.
В двух местах этого острова, в километре друг от друга, сегодня стоят обелиски, обозначающие вероятные места захоронения бунтовщиков.
Слух о том, что тела казненных обрели покой на Голодае, появился очень быстро. Уже Александр Пушкин говорил друзьям про остров Голодай как возможное место захоронения. Вернее, поэт указывал на небольшой остров около Голодая, Гоноропуло (в начале XX века этот островок был присоединен к Голодаю). Есть и еще несколько свидетельств, подтверждающих, что могилы находятся именно на Голодае, «в конце острова на пустынном месте за немецким кладбищем», то есть как раз на Гоноропуло. Подтверждает эту версию и то, что Мария Каменская, подруга дочери священника, который исповедовал декабристов перед казнью и, по некоторым свидетельствам, отпевал их, писала в своем дневнике, что тело Рылеева по приказу императора было выдано вдове, с условием, что она похоронит его на Голодае и не будет никак обозначать место могилы. Возможно, место расположения именно этой могилы рисовал на полях своих рукописей Пушкин.
В 80-х годах XX века на бывшем Гоноропуло, в месте предполагаемой могилы – сейчас здесь находится кораблестроительный завод «Алмаз», – были взяты пробы грунта. В них было повышенное содержание фосфора и извести (а по некоторым свидетельствам, могилу декабристов засыпали известью). Дальнейшие раскопки не производились, и на этом месте был воздвигнут монумент декабристам.
А самый первый монумент «на могиле декабристов» был воздвигнут в парке, ныне называющемся в честь Декабристов, неподалеку от улицы Наличной. Произошло это в 1926 году, в честь столетия восстания. Летом 1917 года, при рытье траншеи для прокладки водопровода, здесь были обнаружены пять гробов, в одном из которых были найдены детали военной формы и бутылка спиртного. Было решено, что нашли «настоящую» могилу декабристов, тем более что некоторые современники казни в своих мемуарах и дневниках указывали именно это место. Но, скорее всего, к декабристам это захоронение не имеет никакого отношения: в те далекие времена здесь находилось кладбище для самоубийц. К тому же, по ряду достоверных свидетельств, декабристы были похоронены не в гробах, без одежды и в общей могиле.
Еще один интересный нюанс: существует ряд свидетельств современников, что у могил декабристов был выставлен караул, который должен был отгонять от них любопытных. Это, безусловно, хороший способ скрыть могилу. Но, что любопытно, уже через четыре месяца после казни караул был снят, а интерес горожан к тайной могиле пропал. Вряд ли это можно было бы объяснить логично, если бы в архивах не нашли сообщения Ивана Васильевича Шервуда-Верного (получившего вторую часть фамилии «Верный» указом Александра I за сообщение о «Южном обществе»). Так вот, Шервуд-Верный сообщал в Третье отделение, что некто «выкрал тела казненных и перезахоронил в другом месте, а их черепа держит у себя дома». Не потому ли, что вскоре стало известно об исчезновении тел, исчез и интерес горожан к месту захоронения?
Существует и еще одна версия. Часть исследователей, основываясь на записках обер-полицмейстера Бориса Княжнина, производившего захоронение, считает, что могила декабристов находится еще севернее – на Петровском острове. Генерал, стоя в боте, запомнил ориентиры для поиска могилы, которые назвал «вилкой»: церковь на Крестовском острове, башня-колокольня и брандвахта на Петровском острове, а также избушка рыбака на Голодае и усадьба братьев Гоноропуло. В том же месте, которое сегодня обозначено как могила декабристов, по мнению сторонников этой версии, лежат участники похоронной команды, унесшие в могилу тайну захоронения казненных.
