В синагоге раздавались тоже возбужденные речи, но злобные - против пролетарской революции. Их ораторы выступили и на улице. Дело дошло до свалки. Рабочие евреи стаскивали их с возвышений и прогоняли. Так реагировала провинция на июльские события!
Л. Барбе.
Путь борьбы
Воспоминания рядовика. Преддверие Октября - Февраль
В 1917 году работал я в Ярославле на жел. дороге сначала телеграфным рабочим, потом надсмотрщиком телеграфа. Работая в телеграфе, мы раньше всех имели возможность получать все политические новости. Уже зa несколько дней до свержения царизма можно было заметить нервозное состояние приспешников царизма. Железнодорожные жандармы заметно зашевелились, заволновались. Телеграмму о свержении царизма мы получили в 4 часа. Весть об этом разнеслась с молниеносной быстротой. Я не смогу дать анализа происходившим событиям, освещу лишь отдельные моменты-эпизоды борьбы зa власть.
Несколько человек побежали в железнодорожные мастерские сообщить о телеграмме рабочим. Не прошло и часа, как группы рабочих направились в город с красными знаменами и пением революционных песен. Ни я, ни остальная молодежь не понимали существа событий, но речи выступавших ораторов поднимали боевой дух рабочих, красные знамена, революционные песни подмывали, захватывали, влекли. Слова «Марсельезы»: «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног. Нам не надо златого кумира… Вперед, вперед, вперед…» возбуждали, подталкивали толпу. По пути снимали городовых (большинство сами бежали); срывали «орлов» с аптек.
Поддерживать - защищать царизм было некому. «Архангелы», «крючки» и «селедки» попрятали свои носы, поприжали хвосты. Организовалась народная милиция, организовалась общественность. Одним из первых был организован телеграфный сoюз. B наших рядах оказалось несколько подпольных революционеров, в том числе один большевик. Это оказало благотворное влияние на революционность нашего союза.
Политическая борьба, борьба за власть отражалась на телеграфе бесконечным потоком телеграмм-воззваний, телеграмм-обращений. Тут были воззвания Керенского, декларации профсоюзов, обращения Корнилова. Наш коллектив уже кое в чем разбирался. Влияние большевиков сказывалось в повышении нашей сознательности. Помню, мы отказались принимать телеграммы Корнилова; обходя начальство, без его ведома мы передавали по всему железнодорожному узлу воззвания, обращения железнодорожного подрайонного комитета большевиков, помогая ему в деле подготовки к захвату власти.
Враг поднимается. Савинковско-Перхуровский мятеж
Одним из центров выступления против Советской власти белогвардейщина избрала Ярославль. Идейным вдохновителем и организатором Ярославского восстания был Савинков.
6/VII была paзбитa электрическая станция. Вокзал, улицы, дома оказались без света. Стрелки, семафоры и другие сигналы стояли неосвещенными на путях, стояли брошенные паровозы. И только треск пулеметов, щелканье винтовок, грохот орудийных выстрелов и взрывы снарядов, довершающие картину пожары говорили о борьбе.
Жуткая была ночь!
Но уже на второй день 7/VII утром организовался военно-революционный комитет, прибыли регулярные части Красной Армии, организовались рабочие дружины. Центром сосредоточения всех материалов по руководству подавлением восстания оказался железнодорожный телеграф. Часто в телеграф с револьвером в руках вбегал тот или иной начальник боевой единицы и, в порядке боевого приказа, требовал передачи донесений, запросов о помощи и т. д. и т. п. Беспрерывное бессменное дежурство в течение первых пяти суток сосредоточило в моих руках все сведения о положении на боевых участках и общем состоянии ликвидации мятежа.
Подкрепление прибывало с каждым днем, борьба разгоралась, кольцо суживалось. Через 14 и 1/2 суток над городом вновь взвилось красное знамя.
А. Чижова.
«Мы новый мир построим!»
Воспоминания об Октябре на фабрике «Брокер»
Ночные очереди зa кусочком хлеба так обозлили рабочих против своих эксплуататоров, что нужен был только небольшой толчок к общему восстанию.
Но вот в счастливый день и час замечаем мы, как админинистрация в нашем корпусе (на фабрике «Брокер», где я тогда работала), заволновалась. Слышим стук в ворота. Пришли рабочие с завода Михельсона с криками: «Кончайте работать, довольно терпеть!»
Все как один вышли за ворота, направились к Думе и вместе со всеми сделали великое дело - свергли царизм. Но Временное Правительство не дало рабочим желанных результатов; шла ожесточенная борьба, каждый день митинги на заводе.
Выступают большевики, меньшевики, эсеры. Все говорят хорошо, трудно было рабочему разобраться, больше классовым чутьем брал. Помню, один рабочий спросил меня: «Ты за кого?» Ответила: «Конечно за большевиков». - «Почему?» - «Да потому, что они большего хотят».
Всего на фабрике работало 1 500 человек, из них 1 200 женщин. В один прекрасный день мы видим, что администрация вне себя. С истерическим возгласом обращается к нам: «Чего теперь-то хотят рабочие? Контроль восстановлен, восьмичасовой рабочий день есть». Одна смелая работница метко ответила: «Мы хотим вам двухнедельный расчет дать».
Так и ахнули все. И стала нас уговаривать администрация, чтобы мы-то не вмешивались, так как фабрикант наш добрый человек и все равно, если что и получится, иностранный капитал не тронут, а нас всех выкинут на голодную смерть. Мы отвечали, что нам терять нечего, мы и сейчас не особенно наелись.
Слышим грохот, без зова двинули на Серпуховскую площадь. Там были свои ребята, всем дали обязанность, в чинах были все равны. Я дежурила в штабе и ездила доставать хлеба, - все склады обшарили, у всех священников побывали и их запасы взяли, ни одного уголка не оставили.
Помню, по дороге к заводу идем с одной работницей посмотреть, что там делается. Сзади нас идет буржуа и говорит: «Куда вы-то, бабье, лезете, шли бы по домам к своим детям». Бабы мы были не из тихих, без всякой теории, в доказательство своей правоты обругали его попросту и пошли твердо к намеченной цели.
У завода встретили таких же «доброжелателей» женщин. Всем им мы отвечали: «Тогда успокоимся, когда всех вас, мародеров, на тачке вывезем и останемся одни - без боя не сдадимся. Подачек мы не хотим, мы своего по праву требуем! Мы работаем, нам должно все принадлежать».
И что же? Добились! Наша взяла!
Начали мы вводить свои порядки, в завком своих посадили, директора полуграмотного, но хорошего, толкового работника. Как все ликовали, радовались нашей общей радостью. Целовались со слезами на глазах. Некоторых из администрации временно уплотнили, а некоторых на тачке вывезли, а фабриканту «доброму» за две недели дали и всего хорошего в дорогу пожелали. Кричали они, возмущались «насилием», как они называли, а нам наплевать было на их крики.
П. Ногановин.
Завоевание Октября
Печатниками. Ради ли шутки?
Как ратник ополчения 2-го разряда я был отправлен зимой 16 года на военную службу в г. Елец.
На второй день по прибытии в казармы, первое занятие было «словесность». Занимались на нарах второго яруса. Тут я встретил своих земляков. Они спросили меня: «Когда кончится война?» Я им отвечал: «Война кончится в марте». Этот ответ их не удовлетворил: «Почему в марте?» - «Потому, что будет революция», - ответил я. Ответ привел их в замешательство и ошеломил унтеров, обучавших нас «словесности». Воцарилось молчание. Молчание прервал один крестьянин, предложивший мне поспорить. Я держал с ним пари. Этот эпизод говорит о том, что к 17 году слово «революция» могло привести солдатские массы во временное замешательство, но они уже инстинктивно чувствовали неизбежность революционного действия против войны и правительства.
Переулки Третьего Рима
Воспоминания Адама Мергью, британского консула в России
Автор Адам Мергью - британский консул. С января 1917 года он живет в Москве на Ордынке и собственными глазами наблюдает оба действия русской революционной пьесы. Воспоминания Мергью построены как пересказ его бесконечных споров со своим другом Эндрю. Споров о том, что за прекрасная и чудовищная страна Россия, какое будущее ее ждет после катаклизма и кому же лучше помогать англичанам: Колчаку с Врангелем, Советам или на всякий случай - всем сразу. Из частного архива.
Что такое Россия?
Мощь и слабость, богатство и нищета, оптимизм и апатия - и все это в одной огромной стране. Мои мемуары обращены ко всем, ибо я считаю своим долгом показать людям, что такое Россия и как ее воспринимать со всеми недостатками, парадоксами и чудесами. Страна, которая, зная о своей слабости, выставила слабое тело свое на растерзание Германскому кайзеру, дабы не дать растоптать своих соратников Британию и Францию. Брусилов, спасший Европу, царь и вся страна, готовые следовать за ним, спасли нас от краха!
