– Не,– расплывшись в широкой улыбке, заявил Вагоновоз.– Это еще не!
И несильно ткнул коммерсанта в нос. Кровь в два ручья хлынула на белую манишку.
Василий извлек из кармашка Мичикова носовой платок, промокнул заботливо юшку.
– Денежки брал? – осведомился Василий ласково.– А отдавать, значится, дядя Федя будет?
– Вагоновоз, шухер,– негромко предупредил напарник.
Пятиралов обернулся и обнаружил позади субъекта в синей замызганной униформе и совершенно безобразной шапочке, надвинутой на самые брови. Щеки и подбородок субъекта заросли двухнедельной щетиной; короче, вид – самый ханыжный.
Пятиралов умом не блистал, но соображал быстро. Как и полагается мастеру спорта по боксу в тяжелом весе. И прикинул: если ханурик вошел в дверь, значит, друган, оставленный на стреме, его не остановил. А если не остановил, значит, не смог, а если не смог…
Кулак Пятиралова пушечным ядром метнулся в голову субъекта.
Пок! – голова самого Пятиралова дернулась назад, а затылок выплеснулся в лицо Мичикова.
Коммерсант сдавленно пискнул.
– Отпусти его,– негромко приказал субъект.
Напарник Вагоновоза выпустил коммерсанта. Мичиков и лишенный мозгов Пятиралов повалились на пол почти одновременно.
Глазок глушителя уставился на дружка Пятиралова.
– Бумажник,– коротко бросил субъект, протягивая левую руку.
– Счас, мужик, мигом, полная спокуха,– быстро забормотал напарник Вагоновоза, сунул руку за пазуху… и выдернул пистолет. Так и так не жить!
Пок!
Рука пятираловского дружка переломилась в локте, пистолет лязгнул о кафель.
Пок!
Еще одна порция мозгов расплескалась по стене.
Субъект поднял пистолет и опустил в карман, затем достал бумажник убитого и отправил туда же. Аналогичную операцию проделал над телом Вагоновоза.
Мичиков взирал на человека в синей спецовке мутными от ужаса глазами.
«Застрелит,– лихорадочно думал он.– Наверняка застрелит. Свидетель».
Убийца остановился над ним. Вид у Мичикова был непрезентабельный. Средний человек сблевал бы от этого вида в шесть секунд. Но убийца, вероятно, привык.
– Бумажник,– спокойно сказал он.
Будь у Мичикова пистолет (и смелость в придачу), он бы наверняка последовал примеру пятираловского дружка и враз рассчитался бы со всеми долгами. Но пистолета не было, и коммерсант дрожащей рукой протянул убийце бумажник.
Человек опустил его в карман, туда же уронил пистолет и, ни слова не сказав, покинул помещение. Три минуты спустя Мичиков вышел из туалета, перешагнул через третий труп и явил свой забрызганный кровью и мозгами лик достойнейшей «уманежной» публике.
Три часа спустя, умытый и переодетый, он давал показания.
Убийцу он не описал. Сказал: не видел, поскольку лежал мордой вниз. Береженого Бог бережет. И долг Мичиков отдал на следующий же день. Что, впрочем, не вернуло ему удачи. Через пять дней сильно обезображенный труп коммерсанта прибило к берегу неподалеку от Лисьего Носа.
– Спортсмен? Это Абрек. С тебя причитается.
– Узнал? – обрадовался Андрей.– Кто?
– Ты не поверишь.
– Кто?
– Нет уж, приезжай. Хочу видеть твою физиономию.
Тротуар перед входом в фирму был так густо заставлен машинами, что Ласковин сумел приткнуться только за углом. Вывеска тоже сменилась. Появилась приписка. «Рослагбанк. Обмен валюты. 2 этаж».
И охранник у входа, немедленно притормозивший Ласковина.
– Куда?
– В «Шлем».
– Зачем?
– Работаю там,– начиная сердиться, сказал Андрей.
– Что-то я тебя не помню. Оружие, газовое, огнестрельное, средства самозащиты? Предъявить.
Андрей подавил искушение «предъявить». Ои-цки в челюсть.
– Вон телеком,– ткнул он.– Позвони и скажи: Ласковин пришел.
Абрек спустился лично.
– Ты что ж, жопа, сотрудников моих не пускаешь? – рыкнул он.
– Откуда ж я знаю, что сотрудник? – возразил охранник.– Он же не предъявил.
– Посмотри на него внимательно,– Абрек взял охранника за загривок и развернул в нужном направлении.– Это Спортсмен. Запомни и заруби на носу.– И подмигнул Ласковину.– Страна должна знать своих героев! Пошли.
Ласковина он сразу повел в кабинет.
– Потом, успеете еще,– бросил он Фариде и курьеру Славе, желавшим пообщаться с Андреем.
– Ну? – спросил Андрей, когда Абрек запер дверь.
– Сядь.
– Кто?
– Гришавин.
И целую минуту любовался произведенным эффектом.
– Точно? – недоверчиво уточнил Андрей.
– Сто процентов. У меня брательник осенью откинулся. Теперь у Гриши в охране. Желаешь подробности? Тогда слушай…
– Кого на место Берестова поставим? – спросил Гришавин.– Идеи есть?
– Хрен знает? Может, Ермолу? – предложил Короед.
– Не пойдет. Исполнитель. Вот Корвет бы подошел. Да, жаль человека. Как не вовремя умер.
– Я тут кинишко видел,– сказал Короед.– Про призраков. И там все в точности, как с Корветом. Призрак понимаешь, такой. За сердце – хап. И концы. Ни хрена. Никаких следов. Пока его один экстрасенс не прижучил.
Голая чернявая девка убирала со стола. Короед покосился на нее и вдруг ловко щипнул за интим.
Девка шлепнула гостя по руке.
– Не лапай,– недовольно пробурчал Гришавин.– Она тут не для егзды, а для дизайну. Ты лучше проясни насчет Корвета. Только не надо двигать про призраков. Может, тебе кассету воткнуть, где этот Спортсмен Хана мочит? Призрак, бля!
– Да видел я! – отмахнулся Короед.– Как раз та тема. Помнишь, как он его башкой вниз киданул? Человек так не может.
– Человек все может,– наставительно произнес Гришавин.– Я читал: один мужик на хребте четвертьтонный сейф пер полкилометра.
– Написать всякое можно! – Короед пренебрежительно махнул рукой.– Я сам, бывало, такое для прокурора писал!
– Призрак, бля! – повторил Гришавин с прежней интонацией.– А Берестов с ребятами?
– А при чем Спортсмен? Его ж там не было. Алиби – сто процентов. Он в это время того доктора-целителя мочил. В порядке самозащиты! – Короед хихикнул.– И маслину схлопотал. Ты ж сам проверял. Причем, мусора – без вопросов. Обоюдная разборка. Виноватых нет, одни трупаки.
– Не верю,– покачал головой Гришавин.– А без вопросов, потому что уплочено. Мной. Ты хоть видел, как Берестов стрелял?
– Ну.
– С завязанными глазами, бля, в колокольчик.
– Ну.
– Гну! Ствол у него в руке нашли. И обойма наполовину полная. А убили его руками!
– Да не было там Спортсмена!
– Не верю! Баба – его, так? Теперь слушай меня, как оно было. Подвалили наши. И левые. Схватились. Наши замочили тех. А потом пришел он. Положил наших, сам – в тачку и лепить отмазку. Похоже?
– Ну, вроде того… – не слишком уверенно проговорил Короед.
– Такой кадр! – с завистью произнес Гришавин.– Вот кого я бы вместо Берестова поставил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
