До того как попасть к Уорингсам, они сменили две семьи. Чета Уорингс была замечательной. Одна стена в их доме была увешана дюжинами фотографий счастливых детей, которые жили здесь в течение многих лет – кто-то недолго, кто-то, как близнецы, выросли членами их огромной семьи.
– Когда ты устанешь благодарить всех? – протянул Марк. – Может, нам стоит быть чертовски благодарными и нашей биологической матери, оставившей нас на церковных ступеньках?
– Я уверена, у нее были на это причины.
– А мне все равно, были они у нее или нет.
Марк не лукавил, ему действительно было все равно. Мари завидовала брату: он никогда не задавался вопросом «Почему?». Она так не могла.
– Она это сделала, – продолжал Марк. – А ты знаешь, что Дефо знают всех своих предков, начиная с Вильгельма Завоевателя?
Она зевнула.
– Да, ты об этом уже говорил.
– Вот таким происхождением можно гордиться.
Раздражение Мари усилилось, когда она услышала в его голосе завистливые нотки.
– Я не собираюсь стыдиться своего происхождения.
Во-первых, она не виновата, что родители ее бросили. Во-вторых, если бы не приемные родители, неизвестно, как сложилась бы их судьба. Она навсегда сохранит к ним любовь и благодарность. Люди с большим сердцем заслуживают любви и уважения.
– Я тоже не стыжусь, – запротестовал Марк. – Просто я подумал… Может, ты поговоришь с ее братом и сможешь его убедить, что мы не…
Она рассмеялась бы, если бы не пришла в ужас.
– Нет! – поспешно воскликнула Мари.
– Но…
– Боже, Марк, – не выдержала она. – Повзрослей, наконец!
Слова сорвались с губ прежде, чем Мари сумела их удержать. А после того как с Марком случилась беда, она раскаивалась, что не промолчала.
Нет, она не виновата. Во всем виноват он! Ее глаза превратились в щелочки. Мари позволила ненависти затопить ее и с уверенной улыбкой прошла мимо сотрудников службы безопасности в церковь. Вполне возможно, ее выведут под конвоем через заднюю дверь, но за все в этом мире нужно платить. Зато идеальная свадьба будет испорчена. Возможно, их дальнейшая жизнь будет безоблачной, но начало ее она омрачит. Крохотное черное пятнышко. Один миг, когда он побывает в ее шкуре, и все будут осуждать его.
– Ты уверен?
Вопрос, заданный шафером, заставил Себа оторваться от созерцания каменного пола.
– Так, шутка. – Джейк неловко потоптался под пристальным взглядом обсидиановых глаз. – Ведь это окончательно! – выпалил он.
– Не всегда.
Непросто в такой ситуации оставаться объективным, но Себ считал, что у его брака достаточно шансов. Он избежал обычных ловушек, грозящих разрывом в будущем, и самой очевидной из них – предположения, что ключом к успешному браку являются любовь и страсть.
Ему не нужно было ходить далеко, чтобы получить наглядное тому доказательство. Между его родителями существовало и, возможно, продолжало существовать и то и другое. Но их брак, состоящий из нескончаемой череды бурных расставаний и воссоединений, Себ ни в коем случае не мог назвать успешным. Зато так считали они сами и таблоиды, чьи тиражи подскакивали, когда пользующаяся сомнительной славой пара разводилась, женилась или решала рассказать все, как было.
Единственное, что объединяло красавца игрока в поло, которого мало интересовали унаследованные им нескончаемые акры земли в Аргентине, и единственную дочь британского аристократа, знающего толк в том, как весело проводить время, это полное отсутствие самоконтроля и абсолютное пренебрежение к последствиям их поступков.
Хотя их нельзя обвинить в том, что они не пытались что-то изменить: у них на счету было три брака, два развода, а в промежутках – любовники и любовницы. Себ родился, когда они состояли в первом браке. Он был, по его убеждению, спасен в восьмилетнем возрасте дедом, отцом матери, который увез его в Англию. Родители тогда заключили второй, кратковременный, брак. Заметила ли пара, поглощенная отношениями друг с другом, отъезд сына? Возможно, они испытали облегчение, когда их освободили от присутствия ребенка, требующего постоянного внимания.
Сводная сестра Себа, Флер – плод одной из связей матери, находящейся в то время в разводе, – появилась на свет в Мэндевилл-Холле. Ее официально удочерил дед. Ни о какой близости между ней и матерью речи не шло – та оставила малышку через неделю после родов.
Если Себа одолевали сомнения, он спрашивал себя, как в той или иной ситуации поступили бы его родители, и всегда делал наоборот. Это работало. Как-то в детстве его спросили, чего он хочет, и Себ ответил: не быть похожим на своего отца.
Решение восемнадцатилетнего Себа официально изменить фамилию, добавив к Рей девичью фамилию матери, было попыткой отблагодарить деда, который его вырастил. Поступок не вызвал у деда никаких эмоций, но Себ знал и без слов, что это доставило ему удовольствие.
Себ преуспел. Теперь, если в прессе упоминалось имя Дефо, в девяноста случаях из ста это касалось его успехов в бизнесе. Газеты интересовались им, а не последними новостями о жизни его родителей, похожей на нескончаемую мыльную оперу. Его судьба – не продолжение сериала. Его брак не будет похож на катание на американских горках.
Стараясь добиться того, чтобы фамилия Дефо звучала гордо, он приобрел репутацию беспощадного человека. Однако никто не мог сказать, что от его имени несет каким-либо «душком», а это было все, что имело для Себа значение.
Если о нем отзывались как о жестком человеке, он не считал это оскорблением. Он гордился тем, что умел проявлять принципиальность и заставлять людей работать. Фамилия Дефо стала синонимом честных сделок. И заслуженной наградой стал невероятный контракт, который Себ готовился заключить. Шансы наподобие этого выпадают только раз в жизни. Да и со свадьбой вышло удачно, хотя он никак не соотносил брак и сделку. Королевские особы высоко ценили семейные ценности, и в их представлении женатый человек был более стабилен и надежен.
Мысль о том, что брак способен абсолютно изменить мужчину, заставляла уголки его выразительных губ дергаться. Себ не ожидал изменений и уж тем более не намеревался меняться сам.
Ключ к успешному браку заключается в реалистичных ожиданиях. Разумеется, дело не обойдется без компромиссов. Себ был готов серьезно подойти к семейной жизни, он гордился своим самоконтролем и ни секунды не сомневался в своей способности хранить верность супруге.
Ему было хорошо известно, что такое кошмарный брак.
Себу очень хотелось бы, чтобы его дед дожил до сегодняшнего дня и знал, что имя Дефо продолжит жить. Себ сдержал свое обещание. Его легко было дать, потому что он проникся духом преемственности и хотел того же, что и дед: передать наследникам ценности, которые тот ему завещал.
