— Похоже, нам всем пора взять паузу и залечь на дно, — изрек Босс. — Наша последняя цель, судя по виду, была из чистокровных. Полагаю, ее семья может броситься на поиски тех, кто с ней так обошелся. Так что лучше нам будет избегать городов, насколько это возможно. Хорошо?
Бетрим кивнул:
— Хорошо.
Мастер Клинка
Джеззет любовалась рекой. Перед ее глазами вода неспешно, даже лениво, убегала вдаль. У берегов, где она билась о камни, пузырилась пена. Рыба упорно плыла в верховья, постоянно борясь с течением. Вокруг царило умиротворение, слишком редко встречавшееся в жизни девушки.
Здесь, в лесу, среди редких деревьев, одни из которых, раскинув ветви, тянулись к небесам, другие, наоборот, льнули к земле, третьи прямыми столпами рвались к горячему солнцу, а четвертые вились и закручивались в кольца, — все дышало спокойствием.
Девушка зашагала вверх по течению. Джеззет знала, что выглядящая сейчас спокойной и даже ленивой река далеко впереди впадает в буйные воды Йорла, где бушующие потоки сталкиваются, перемешиваются и хлещут во все стороны. Неосторожного человека Йорл мгновенно превратил бы в бесформенную кровавую массу. Она своими глазами видела такое, и ей совсем не хотелось испытать это на себе.
От журчания на лице Джеззет появилась улыбка. Не слишком громкое и не слишком тихое, оно напоминало хор тысяч крошечных водопадов. И запах, этот приятный запах чистой воды, чистой земли, чистых деревьев, так разительно отличающийся от тошнотворной вони больших поселений, затянутых дымом и заваленных мусором.
«А ведь здесь женщина может начать новую, почти нормальную жизнь, Джез… Ну, если не считать диких зверей и залетных бандитов». — Джеззет старалась не думать о них, предпочитая сосредоточиться на более приятных мыслях. Вспомни бандитов — и они тут как тут. С драками точно так же. Жаль только, от мыслей о деньгах их больше не становится.
Вдруг она увидела рядом с деревом нечто, напрочь выбивающееся из общей картины, — зазубренную полосу ржавого металла, наполовину торчащую из земли.
Старый меч. Не оставалось сомнений: когда-то давно этот лес стал местом славной битвы. Битвы вообще везде преследовали человека, куда бы он ни сунулся. Джеззет повидала немало сражений, но ни одно из них «славным» назвать было нельзя. Она давно уже поняла, что любой бой — это лишь месиво, боль и кровь. Тем не менее осмотреть меч вблизи все же не помешало бы.
Джеззет двинулась к древнему оружию. Но, проходя мимо огромного дуба, она услышала какой-то звук. Возможно, птица зашуршала в кустах — черт знает, сколько здесь этих птиц, — но…
«Всегда будь настороже. Лучше приготовиться и ошибиться, чем расслабиться и умереть».
Девушка остановилась у старого меча и легонько толкнула его ногой. Все еще крепкий, хотя из-за ржавчины уже явно не пригодный для использования. Джеззет огляделась, будто высматривая другие артефакты, но на самом деле изучая деревья и кусты в поисках источника звука. Ничего. Это самое «ничего» всегда заставляло ее нервничать больше, чем что-либо другое. «Ничего» обычно таит в себе нечто, тогда как что-то явное может на деле оказаться ничем.
Джез покрепче затянула лямки заплечного мешка и пошла прочь от реки. В это время года на деревьях уже не оставалось листьев, все они, мертвые и гниющие, устилали сухую землю. Если кто-то решит преследовать ее, ему будет очень трудно оставаться незамеченным. Трудно, но все же возможно.
Не пройдя и десяти шагов, она услышала кое-что еще — словно чьи-то мягкие лапы топчут листву. Этого ей вполне хватило, чтобы все понять. Какой чудесный конец для Джеззет Вель’юрн — быть разодранной на части стаей диких собак в лесу в одиночестве. Никто не прольет ни слезинки. Никому даже дела не будет.
«Черт, а ведь могло быть хуже, намного хуже…»
— Опасно дамочкам здесь одним разгуливать, — раздался голос откуда-то спереди.
«Бандиты…»
Говоривший вышел на свет из-за большого дерева всего в десяти шагах от Джеззет, у его ног замер, таращась на девушку, крупный серый волк. Мужик оказался высоким, тощим, самого бродяжьего вида: длинные жирные волосы, пожелтевшие зубы, грязная одежда.
«И почему все бандиты выглядят одинаково? У них что, есть какие-то свои правила, как на этих забавных приемах для знатных особ?»
Джез довелось побывать на паре таких балов, правда, перед этим пришлось убить кучу времени на наведение марафета. Да, не видать ей подруг среди благородных барышень…
Слева в кустах раздалось шуршание, и оттуда показался второй бандит. Он подошел к первому и одарил девушку желтым оскалом.
— Твой волчара всегда чует хорошую забаву, — произнес второй мужик, такой же грязный бродяга, как и его товарищ.
Не то чтобы Джеззет могла назвать себя самой образованной и ухоженной в округе… По правде говоря, умыться совсем не помешало бы.
Она вздохнула. По своему опыту девушка знала, что у таких ситуаций обычно есть два исхода: либо драка, либо изнасилование, причем если драка закончилась не в твою пользу, тебя все равно отымеют. А двое на одного — расклад опасный независимо от ситуации. Черт подери, даже будь противник один, исход все равно совсем не очевиден.
— Ага, очень опасное место, — повторил длинноволосый, облизывая коричневым языком растрескавшиеся губы.
«Скажи что-нибудь умное, Джез».
— Вы живете где-то поблизости?
«О, очень умно. В следующий раз спроси, нравится ли им яичница».
— Она одна, — послышался голос сзади. — Я все проверил. Никого.
Джеззет повернула голову, чтобы посмотреть, кто там. Этот бандит оказался здоровенным лысым чернокожим боровом с крошечными, словно бусинки, глазками. Как она умудрилась не заметить его, было за пределами ее понимания.
Теперь соотношение сил стало три к одному — четыре, если считать волка, — и Джеззет это совсем не нравилось. Тут ты либо дерешься и рискуешь погибнуть, либо даешь себя оттрахать и получаешь поруганное достоинство и полный букет болячек. Она уже была почти готова раздвинуть ноги, когда ее правая рука нащупала меч и вынула его из ножен.
— Ха! — обрадовался второй бандит. — Люблю, когда они брыкаются, так их можно хорошенько отшлепать, прежде чем приступать к делу.
«Ну, по крайней мере, я знаю, что драка была верным выбором».
— Брыкаются? — рассмеялся хозяин волка. — Да ты посмотри на нее! Она же трясется как после недельной пьянки.
И он был прав. Дрожь всегда проявляется в самый неподходящий момент.
«Похоже, блеф здесь не поможет».
— Но ее все еще можно слегка покромсать, — отозвался второй, мерзко сверкая глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
