Читаем без скачивания Африканская луна - Виктор Улин

Я вел себя не как русский. Бакшиш платил за все время раза три, и то по делу.

Потому что если обслугу разбаловать, то она вовсе сядет на шею.

Иногда в попытке получить бакшиш египтяне прибегают к мерам, бессмысленность которых становится потом очевидной даже им самим же. Например, однажды в пляжном баре, где все бесплатно (по системе «все включено», о которой я расскажу чуть позже) берут воду, они поставили особую картонную коробку с прорезью. И написали на ней на английском, немецком и русском (признаюсь, написать по-русски помог им я) языках, что сюда надо складывать деньги за бесплатную воду – то есть опять бакшиш, только теперь не за услугу, а за товар. Коробка постояла на прилавке пару дней, а потом исчезла. Видно, деньги так и не пошли.

Лавки и магазины

Основное занятие египтян – торговля. На улице курортного города не встретишь иных зданий, кроме отелей и лавок. Иногда лавки бывают прямо в отелях, с входами как снаружи, так и изнутри.

Ценников на товарах обычно нет. Если вас что-то заинтересовало, приходится спрашивать продавца. Но делать это нужно в крайнем случае. Потому что уловив интерес к какой-нибудь безделушке, египтянин пристанет, как банный лист, вывернется наизнанку и завяжется морским узлом, лишь бы вынудить вас купить эту самую вещь. Хорошо еще, если вы попали в лавку с фиксированными ценами (встречаются и такие – вероятно, цены там устанавливает хозяин, а торгует наемный продавец) – тогда можно просто сказать «дорого» и отойти. В противном случае продавец начнет с вами торговаться. Торгуются египтяне азартно, вкладывая в это занятие всю силу своей хитрой, хоть и наивной души. В пылу торговли цена может быть уменьшена раза в три – это означает лишь то, что вначале она была в те же три раза завышена. И результатом всех переговоров может оказаться покупка вами абсолютно не нужной безделушки только из-за того, что вы – забыв, что находитесь не на российском вещевом рынке, а в египетской сувенирной лавке – имели неосторожность поинтересоваться ее стоимостью.

Любовь к торговле – то есть привычка торговаться, – вероятно, заложена в египтянах как чисто восточная, генетическая черта. Торгуются порой даже в магазинах, где к товару приклеены ценники с указанием определенного количества фунтов.

Например, в большом двухэтажном (огромная редкость!) каирском сувенирном магазине, где туристам предлагалось все, что угодно: от платков до кресел и от сшитых из кожи маленьких верблюдов до золота, – я решил купить небольшую базальтовую фигурку Анубиса. Человека с головой шакала, самого зловещего на вид из египетских богов. Бога бальзамирования, который вытаскивает внутренности у умершего, чтоб поскорее переправить его на тот свет. Фигурок было много, все они стоили по 40 фунтов, то есть почти по 10 долларов, но были абсолютно разными. (Вероятно, эти фигурки, вроде бы одинаковые на вид и наводнившие весь Египет, производятся вручную в каких-нибудь примитивных артелях. Поскольку, обойдя десять лавок, вы не найдете двух базальтовых или лазуритовых кошек с одинаковыми мордами.) Я тщательно выбирал себе Анубиса по душе. Найдя самого приглянувшегося, долго рассматривал его, осторожно проводя пальцами по приятной, теплой и какой-то почти мягкой черной поверхности базальта, испещренного египетскими письменами. За мной следил продавец, очень пожилой египтянин с седой щетиной, как у Ясира Арафата. Вообразив во мне истинного знатока – или просто распознав покупателя, который оглаживает фигурку не из праздного любопытства, а в твердом намерении купить – он стал предлагать мне цены все ниже и ниже, и наконец мы сошлись на 6 долларах вместо первоначальных 10. Он выписал мне квитанцию, отдал моего Анубиса в бумажном фирменном пакетике и сказал, что платить нужно внизу. Фигурка была такого размера, что я мог запросто сунуть ее в карман и спокойно уйти прочь. Но египтянин верил в мою порядочность – или просто для него самоцелью был факт проведенной торговой операции, а получение денег магазином интересовало его уже совсем мало.

Расплатился я долларами. В Египте почти везде принимают доллары наравне с фунтами. Берут калькулятор и пересчитывают по курсу. Обычно цена получается дробная – поэтому лучше всегда иметь с собой некоторое количество фунтов для смешанной оплаты: заплатить несколько долларов, а остаток дать фунтами. Легче делать так, чем проверять потом, правильно ли дали сдачу с одних только долларов.

Правда, встречаются места, где платить приходится исключительно фунтами. Например, когда я решил забраться внутрь пирамиды Гиза, потребовалось купить билет за 10 фунтов. У меня не нашлось достаточной суммы, а доллары в кассе отказались брать наотрез: вероятно, кассиры отчитывались выручкой по корешкам билетов, а собственных денег на обмен валюты у них просто не было. Все происходило в пустыне, среди прокаленного зноем песка между пирамид. Пришлось спешно искать кого-нибудь из туристов, способных лично поменять мне доллары.

Часы «Роллекс» за десять долларов

Думаю, я достаточно убедительно описал, какие опасности подстерегают туриста, опрометчиво заглянувшего в сувенирную лавку.

Но лавки – это ничто по сравнению с уличными торговцами. Которые, обвешавшись с ног до головы ремнями и часами, бродят по вечерним улицам и могут сопровождать вас кварталами, с настойчивостью проститутки, занудно предлагая купить за 40 фунтов настоящий «Роллекс».

Вступив с таким в контакт, отделаться от него трудно. Практически невозможно, если не допускать со своей стороны открытой грубости. Наши мальчики в белых рубашках, втюхивающие приезжим массажеры на центральных улицах и возле крупных универмагов – просто первоклассники в сравнении с египетскими уличными торговцами. Тех лучше не замечать вообще. Делать вид, будто не видишь протянутой руки, или не чувствуешь, как тебя хватают за рукав.

Потому что если откликнуться, то потом будет совершенно непонятно, как отвязаться от этих, абсолютно ненужных вам часов или ремней, которые и рассмотреть-то в темноте невозможно.

Однажды я попался. Разморенный зноем и удачной покупкой того самого Анубиса, я вышел на каирскую улицу. Я шел и мечтал, как дома я поставлю фигурку в зеркальную витрину так, чтобы морда страшного бога была обращена к телефону, а отражение его смотрело на входную дверь. Чтоб стоило кому-то из моих врагов лишь позвонить мне или приблизиться к двери, как Анубис тут же выдрал бы из них внутренности, спеша переправить на тот свет без моего участия… Зажмурившись, я наслаждался этой чудесной картиной и не успел достойно отреагировать, когда почувствовал чье-то прикосновение к своему рукаву.

Очнувшись, я понял, что пал жертвой уличного торговца, предлагавшего какие-то светлые проволочки под видом серебра.

Он приставал яростно и неистово, жалуясь, что он бедный студент и ему не на что жить, постепенно сбавляя первоначальную цену с 20 долларов до 5. Избавиться от него удалось, лишь проскочив в дверь своего автобуса.

Подчеркну особо, что диалог между нами велся на английском языке.

И дам совет будущему туристу: если вы не хотите, чтобы вам не давали проходу по египетским улицам, ни в коем случае не заговаривайте с торговцами по-русски и вообще не признавайтесь, что вы из России!

Почему, собственно, и как надо себя вести – в следующей главе. Которая и называется соответственно.

Руссо туристо – облико моралес!

Такими словами приветствовал меня парень-египтянин в одной из лавок благовоний. (О русском моем происхождении он догадался сразу, поскольку я вошел в лавку, разговаривая с женой). Не думаю, чтоб парнишка столь глубоко постиг классику советского кинематографа – скорее всего, этой фразе научил его кто-то из туристов. Египтяне вообще наделены хорошими лингвистическими способностями. Услышав один раз, они мгновенно схватывают слова чужого языка и старательно ими пользуются.

(Помню, как в одном из баров хороший бармен по-русски пожелал мне спокойной ночи, на что я ответил ему по-русски же – «приятных снов». Он, разумеется, не понял; я перевел ему, что это означает “happy dreams”. Он с величайшей тщательностью записал арабскими буквами на бумажке произношение новой фразы, потом несколько раз повторил, чтоб научиться как следует. А на следующий вечер он уже бойко желал всем русским приятных снов).

Я был раскрыт как русский и поэтому делать было нечего. Правда, в этой лавке, слегка поторговавшись, мы купили базальтовую кошку. Перед этим очень долго выбирали: каждый из нас взял в руку штук по пять, потом мы тщательно сверяли уши и выражения глаз и отбраковывали одну за другой, пока не осталась лучшая. По ходу дела второй египтянин, хозяин лавки, выучил новое русское слово – «мордочка».

Вообще же, на мой взгляд, русскому за границей стоит признаваться в своем происхождении лишь в крайнем случае. И вот почему.