Фант прошел в салон и направился к буфету. Очереди не было. Перед Фантом стоял всего один человек. Силленовые горохового цвета шорты доказывали его заграничное происхождение. Человек и сам честно доказывал это, объясняя буфетчику свои замыслы на непонятном языке. Был ли буфетчик полиглотом или нет — остается неизвестным. Факт, что oн схватывал все на лету и прекрасно знал свое дело. Поэтому он спокойно налил чужаку, вспотевшему от непреодолимости языкового барьера, мензурку безградусной водки. Тот радостно закивал головой, хватил спиртонесодержащего спиртного («В восемь утра!» — ужаснулся Фант), забрал бутылку пива и, произведя перед носом Фанта жест довольства, удалился в свой салон. «О-о! Рашн водка! Харашо!» — должен был значить этот жест. Бутылку пива иностранец нес как зримое доказательство своей удали и осязаемый символ веры.
Буфетчик вопросительно качнул головой в сторону Фанта. Видимо, он затруднялся отнести нового клиента к какой-нибудь определенной национальности, но в то же время и не желал разрушать перед первым встречным иллюзию своей всеязычности.
— Бутылку пива здесь, — вожделенно произнес Фант.
— Э-э, милый, — обрадовался буфетчик соотечественнику. — Опоздал! Последний пузырек перед тобой взяли.
— Как взяли? — ошарашенно переспросил Фант.
— Молча, — спокойно растолковал буфетчик. — Да ты не журись. Не смертельно.
— Ясно дело, не смертельно, — ответствовал Фант, ощущая в груди растущую ненависть ко всяческим закордонным визитерам и в то же время особый всплеск патриотизма, смешанного с осуждением недальновидной сферы обслуживания. Чтобы не посрамить отечественную клиентуру, он взял бутылку клубниколы. Клубникола была теплая.
Дальнейший полет проходил без приключений. Иоланта все так же страдальчески дремала, Фант мужественно боролся с голодной тошнотой, иностранцы изводили последние кадры пленки и, всё более воодушевляясь достижениями орпосовского безалкогольного производства, переходили с неспиртовой водки на диет-коньяк.
Так или иначе, но дископлан наконец примчался к цели, проделав извилистый путь по воздушным коридорам через добрую половину Орбитального Поселения. А целью этой была причальная мачта «Живописный Уголок».
Уголок действительно был очень и очень живописен. Это признала даже Иоланта, хотя ее мигрень и не думала сдаваться после того, как бедная женщина ступила с тряской палубы дископлана на неподвижную твердь.
Здесь, наверное, пора дать представление о размерах Орпоса, потому что слышали о нем все, ко мало кто даст себе отчет, насколько велико Орбитальное Поселение и почему через него надо лететь на дископлане, да еще по извилистым коридорам.
Вообразите себе гигантский цилиндр пятьсот километров длиной и пятьдесят километров диаметром, который обращается вокруг Земли на расстоянии 27 тысяч километров. Это и есть Орпос — самое большое поселение землян в Ближнем Космосе, зримое с Земли (конечно, в ясную погоду) воплощение третьей природы. Здесь размещены заводы, плантации, оранжереи, энергетические установки, обсерватория, рекреационные базы, санатории, наконец, собственно жилье для восьмидесяти миллионов человек… Свободного пространства — при компактном размещении производств, сферы обслуживания и апартаментов — вполне достаточно, но в то же время его — пространства — очень не хватает. Каждый клочок каждого яруса и каждого сектора — на строгом компьютерном учете. Геометрия сети коммуникаций и транспортных каналов подчинена не соображениям удобства или минимизации расстояний, а экономии пространства, поэтому путь между двумя точками — не обязательно прямая линия и не обязательно плавная дуга. Главные средства передвижения на Орпосе — это дископланы (линейные и круизные), монорельс, вакуум-кары и магнитоходы. Системный график движения рассчитывается компьютером, хотя всегда возможны индивидуальные отклонения: водители-то — живые люди. Но столкновений экипажей, а также дублирования маршрутов почти не бывает. А если случается — то редко. И не везде.
Остается добавить, что вакуум-кары движутся по туннелям, где царствует вакуум, а все остальные транспортные средства перемещаются по сложной трехмерной сети воздушных коридоров, — и картина, необходимая нам для понимания путешествия Фанта и Иоланты, будет полной.
Да, о третьей природе… Если кто не знает, так называют всю совокупность сооружений человечества в космосе.
Причальную мачту окружал пятачок отборной пластмассовой гальки. Совсем не обязательно, чтобы ее кто-нибудь специально отбирал, пусть даже это на самом деле так. Впечатление она в любом случае производила именно такое: отборной. Метрах в пяти от причала росли три карликовые сосны, какие только на орбите и можно встретить: с розовыми, миниатюрными, но стремительными стволами и неправдоподобно зеленой хвоей.
От сосен коротенькая дорожка вела к изящным сотам жилых помещений Сектора Органического Синтеза. Жалюзи всех без исключения окон были опущены. Очевидно, на этот день в Секторе выпал выходной. В девять часов утра — а как раз в это время диско-план и причалил — обитатели сот скорее всего еще спали. А может быть, уже приступали к завтраку. При мысли о еде Фант едва не изверг из себя проглоченную недавно ненавистную клубниколу.
А что делала Иоланта? — зададим мы резонный вопрос. Отвечу: спартански превозмогая головную боль, она беседовала со служителем причала.
— Сегодня компьютер изменил график. У них очередное ЧП. С ума можно сойти: столкнулись магнитоход и вакуум-кар. Как это произошло, никто не понимает. Так что назад наш дископлан пойдет только в час дня, — слабым голосом доложила Иоланта, вернувшись к Фанту, — а следующий — около шести вечера, так что к ужину мы успеем. Давай сегодня вечером я съем твою порцию творожного суфле, а тебе отдам рагу?
Фант заскрипел зубами.
Для «земель», то есть для обитателей Земли, которым так и не повезло ни разу выбраться на орбиту, поясню: упомянутое выше ЧП, в принципе, вещь столь же немыслимая, как столкновение где-нибудь на планете поезда метро и дирижабля. Однако будем помнить: в природе нет невозможного — есть лишь невероятное.
Кстати, я придумал название для главы, которая только что закончилась. Следующее: «стелла — значит „звезда“».
А новая глава будет называться так:
Раюшки-раю
Мимо наших героев беззаботно трусили иностранцы. Последуем за ними и мы, ибо, кажется, они знают дорогу к местным достопримечательностям, куда входит и станция монорельса с близлежащими торговыми рядами. По крайней мере эту дорогу знает гид, состоящий при иностранцах. А вот Фант с Иолантой — нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
