— Дело не в этом, — сказала Элл и с раздражением. — Неприлично ей проводить ночь в спальне неженатого мужчины независимо от того, там вы или нет.
— Она права, милорд, — сказал Хаггетт. — Если станет известно…
— Этого не узнают, я позабочусь. — Барон остановился в холле, куда выходили двери спален. — Должен же я где-то поместить ее. И это самая удобная комната, не говоря уж о том, что она единственная, приготовленная для гостей.
— Прекрасно, — произнес слабый голос. Он опустил глаза и увидел, что миссис Меткаф смотрит на него.
— Поверьте, сэр, вы очень… очень добры.
— Видите? — обратился он к Хаггетту и мисс Бэнкрофт. — Вот здравомыслящая леди.
Он вошел в свою спальню и тут услышал, как заныл один из мальчишек:
— Элли, я хочу на горшок!
Другие тоже начали проситься на горшок.
— Я должна сначала уложить вашу маму, — начала она, — и если вы подождете…
— Не беспокойтесь, мисс, — сказал лакей. — Я займусь малышами.
— Спасибо. — Она поспешно вошла в комнату, где Мартин укладывал Элис на постель.
Мисс Бэнкрофт сразу же начала хлопотать около пострадавшей, взбила подушку, налила воды из кувшина, прекрасно играя роль заботливой сиделки. Но ее надолго не хватит.
— Какие комнаты приготовить для молодой леди и детей? — спросил Хаггетт.
— Я останусь здесь с тетей, — решительно сказала мисс Бэнкрофт, искоса взглянув на Мартина.
И вдруг он понял.
— Поэтому вы были так разборчивы, выбирая комнату для ночлега. — Обычно он не обращал внимания на такую реакцию, но сегодня у него стало тяжело на сердце. — Вы догадались, кто я.
— А кто… кто он? — тихо спросила миссис Меткаф с постели.
— Лорд Торнклиф, вот и все, — сказала мисс Бэнкрофт. — Мистер Хаггетт, пожалуйста, проследите, чтобы тетя выпила немножко воды, пока я поговорю с его милостью в холле!
— Конечно, мисс.
Не ожидая ее, Мартин вышел, затем, когда она присоединилась к нему, повернул ее лицом к себе и закрыл дверь.
— Все дело в этом, не так ли? — прорычал он. — Вы слышали о Черном Бароне, поэтому боитесь оставить ее одну в комнате.
— Я боялась оставить ее одну, потому что она ранена, — сказала с недоумением Элли. — Я только хотела побыть с ней, на случай если ей что-нибудь понадобится.
Мартин пропустил мимо ушей ее разумное объяснение, раздраженный ее прямотой.
— Послушайте, мисс Бэнкрофт, я не собираюсь ходить на цыпочках вокруг собственного дома только потому, что вы, капризные светские леди, слышали абсурдные сплетни об ужасном Черном Бароне. И не допущу, чтобы мои слуги крутились вокруг ваших маленьких со… кузенов, в то время как вы будете суетиться возле пострадавшей. Так что оставайтесь с детьми там, черт побери, где Хаггетт поместит вас.
— Вы так думаете? — прищурилась она.
Этот холодный тон должен был предостеречь его, как и ее спокойствие. Но ему хватило одного этого дня, чтобы у него исчезло желание уступать, и голова была как в тумане.
— Я знаю, что подобные вам привыкли, чтобы им льстили, ухаживали за ними, кормили всякими деликатесами…
— Подобные мне? — Буря негодования сверкала в ее зеленых глазах.
— …но мы оказались в критическом положении и вынуждены обходиться тем, что у нас есть. Поэтому оставьте при себе ваши мелочные жалобы и не обременяйте моих слуг излишними требованиями. Иначе, какие бы глупости вы ни слышали обо мне как о Черном Бароне, вы увидите, насколько они смешны по сравнению с моим истинным крутым нравом!
— Я содрогаюсь, представляя это, — проворчала она себе под нос.
— Что? — грозно переспросил он, думая, что неправильно понял ее.
— Ничего. Вы закончили, сэр? — Мисс Бэнкрофт не выглядела испуганной, хотя подбородок у нее дрожал, и это заставило его замолчать.
— Э… ну… да.
— Прекрасно. Я сделаю все, что могу, чтобы выполнить ваши требования, — сладким голоском сказала она, но он мог поклясться, что под этой сладостью слышался сарказм. — А теперь извините меня, я должна заняться моей тетей, пока мне еще позволено оставаться с ней.
Гордо вскинув голову, мисс Бэнкрофт поспешила обратно в комнату. И только теперь до него дошло, что, может быть, он был слишком настойчив со своими требованиями. При вспышках гнева он иногда говорил что-нибудь, о чем потом жалел.
Но прежде чем Мартин придумал, как смягчить свои слова, дверь распахнулась, и на пороге с трагическим выражением на лице снова появилась она.
— Если вы не хотите, чтобы люди называли вас «Черный Барон», сэр, вы могли бы согласиться хотя бы время от времени умываться. Я уверена: это безмерно улучшило бы вашу репутацию.
Он смотрел, как она вплыла в комнату словно египетская царица. Умываться? Какого черта? Быстрый взгляд в висевшее в холле зеркало напомнил о саже, покрывавшей его лицо. Но она, конечно, не думала, что именно поэтому его называют «Черным»…
Дьявольщина. Она не знала и, очевидно, не слышала гнусных сплетен, преследовавших его после смерти Руперта. Решила, что его прозвали так из-за сажи. Вот почему она не испугалась его, как это происходило с другими дамами.
Мартин направился в комнату, чтобы объясниться, но остановился, когда вернулся лакей с мальчишками. Когда они промчались мимо него с таким же озабоченным видом, какой имела и их кузина, он вдруг подумал, что не должен говорить мисс Бэнкрофт, как он получил такое прозвище.
Зачем ему это? Она посмотрит на него по-другому или, еще хуже, расскажет своей тете. Тогда у него на руках окажутся две истеричные женщины, пытающиеся убежать из его дома, опасаясь за свою жизнь или добродетель.
Мартин продолжал стоять, размышляя, как в данном случае не показаться страшным Черным Бароном, когда услышал, как Хаггетт говорит мисс Бэнкрофт:
— Нет никакой необходимости оставаться в одной комнате с тетей, мисс. Рядом расположена комната, принадлежавшая матушке его милости. Между ними есть дверь. И вам с маленькой девочкой будет там намного удобнее, и вы всегда, когда пожелаете, сможете заходить к миссис Меткаф, никого не потревожив. Мальчики могут спать в зеленой комнате. Там есть раскладная кровать.
— Его милость, похоже, считает, будто я должна повсюду сопровождать детей, — сдержанно заметила она.
— Не беспокойтесь, мы справимся с несколькими ребятишками, если они будут путаться под ногами, а кроме того, зеленая комната как раз напротив, и вы услышите, если они выйдут.
— Спасибо, мистер Хаггетт. Это очень удобно.
Ее теплый тон задел Мартина за живое, поскольку с ним она таким тоном не разговаривала. А ведь именно он спас их.
