Читаем без скачивания Смерть по сценарию - Татьяна Столбова

— Приготовились к съемке.

...Денис вошел в павильон в тот момент, когда Невзорова испортила девятый дубль и уже намеревалась грустно заплакать. При его появлении она не стала этого делать: Денис не выносил крокодиловых слез и всегда саркастически посмеивался над бедной артисткой в такие печальные для нее моменты. Надувшись, Невзорова отошла к Саврасову и принялась жаловаться ему на жизнь. Денис подсел к Ваде, раскрыл сценарий и, водя пальцем по строкам, начал что-то горячо объяснять режиссеру. Тот слушал невнимательно, явно занятый своими мыслями, которых, как утверждал Михалев, у него никогда не было. То есть он имел в виду, что у Вади были только чужие мысли. Не могу высказать свое мнение на сей счет, поскольку в кино не ас и вряд ли им когда-нибудь буду.

Я от нечего делать села на стул у двери и закурила. Вообще-то я не курю. Мне не нравится ни вкус сигареты, ни ее запах. Но иногда, под настроение, позволяю себе такую вольность. Даже Петя не критикует меня по этому поводу.

Я вспоминала, как несколько дней назад встретилась у Мадам с тремя моими любимыми мужчинами одновременно — с Саврасовым, Мишей Михайловским и Денисом. Дениса, наверное, я должна была поставить на первое место, но я даже в мыслях стараюсь не выделять его среди прочих моих друзей.

Сначала к Мадам пришел Миша. Нет, сначала пришла я. Хотела обрадовать нашу старушку тем, что могу дать ей почитать новый роман Кукушкинса, который накануне принес мне Денис. Оказалось, что милый Константин Сергеевич, брат Мадам, уже приволок ей эту книгу. Где он ее достал — ума не приложу. Старичок совсем не интересуется современной литературой, к тому же считает, что человек с фамилией Кукушкинс не может написать ничего стоящего. Возражать ему бесполезно. Он прирожденный спорщик. Однажды я слышала, как он самодовольно сказал Мадам: «Владочка, ты же знаешь: я на все имею собственное мнение, даже если я с ним не согласен». Вот так.

Но последнюю вещь Кукушкинса он таки одолел, был восхищен и уверил меня и Мадам, что давно хотел посоветовать нам почитать что-нибудь из произведений этого автора. Наверное, не надо говорить о том, что мы не стали с ним спорить и напоминать, какими словами он честил бедного Кукушкинса еще совсем недавно. А сам он то ли забыл об этом, то ли просто не хотел помнить...

Мне не удалось обрадовать Мадам Кукушкинсом, и настроение у меня чуть поколебалось. Что ж поделаешь. Я обожаю радовать ее, а когда это не получается — искренне огорчаюсь. Я привязана к ней. Я знаю ее много лет, она была подругой моей покойной бабушки. Она считала меня и Петю своими внуками, о чем неоднократно говорила моему отцу.

Затем я обнаружила, что весь грильяж, который я купила на прошлой неделе, бесследно исчез. Это меня совсем расстроило. Мадам грильяж не ест. Ее гости знают, что грильяж всегда покупаю я, и не трогают его, благо и других конфет в доме навалом. Воры, если б и зашли в скромную квартирку Мадам, прихватили бы что-нибудь более ценное. Вывод был простой: грильяж спер Пульс.

С Пульсом я познакомилась у Мадам, а спустя несколько месяцев, когда пришла работать на Вадину картину, встретила его в комнате съемочной группы. Вадя поручил ему ответственную роль милиционера. Эта роль подходила Пульсу, как медведю шкура козленка (или наоборот — козленку шкура медведя). Сам он длинный, очень тощий и сутулый; на носу у него очки типа пенсне, для понта, с простыми стеклами; рот большой; редкие пегие волосы свисают на спину, а часть их зачесана на бок, прикрывая лысину, — кто-то из актеров назвал такую прическу «маньчжурской косичкой»; глазки маленькие, бессмысленные; из ушей торчат мохнатые клочки.

Нет, я не говорю, что у милиционера не может быть «маньчжурской косички» и рыбьих глаз. Может, конечно. Но только не у того, что в нашем фильме. По сценарию он злобный, грубый, ядовитый маньяк. И, само собой, у Пульса абсолютно не получается эта роль. Вместо того чтобы рычать аки лев, он пищит аки мышь; вместо того чтобы смотреть грозно, он таращит свои голубые глазенки, отчего становится не страшно, но смешно... Не понимаю, почему он артист, а не инженер или слесарь. Там хоть не столь видны плачевные результаты труда. И еще не понимаю: почему Вадя пригласил его сниматься? Вадя не глуп и профессию знает хорошо. Что-то тут не так.

Обнаружив исчезновение моего грильяжа, я вконец приуныла. Но тут Мадам (обожаю ее за это) вынула из шкафчика одну конфетку. Лично для меня. Кто ж не ценит, когда что-то делается лично для него? Вот и я ценю. Настроение мое сразу исправилось, я даже простила Пульса. В сущности, подумала я, он не так уж и плох. В нем даже есть нечто... нечто такое... Что за «нечто» есть в Пульсе, я так и не успела сообразить. Едва я раскусила грильяж, как прозвенел звонок в дверь. Это пришел Миша Михайловский.

Миша — отдельный разговор. Он приводит меня в восхищение и недоумение одновременно. Я восхищаюсь его красотой, его умом, его чувством юмора, его талантом, его доброй душой и его несравненным обаянием. Кажется, Миша открыт как ребенок; он так чист, так прекрасен, так внимателен, что люди обычно вываливают на него все свои сомнения и обиды. Недоумеваю я по одной причине: Миша таит в себе какую-то загадку. Я уверена в этом на все сто. Не так он прост, как всем видится. Естественно, я пыталась разгадать Мишу, пользуясь его явным расположением ко мне (скажу по секрету, что год назад он предлагал мне руку и сердце — в шутку, но я поверила и верю до сих пор). Не знаю, ловко ли я повела разговор, но Миша ускользнул от меня так легко и просто, что мне стало обидно. Он — не то что я. Он владеет юмором великолепно. Он умеет шутить тонко и умеет шутить грубо, что я лично считаю верхом совершенства, — попробуйте пошутить грубо и в то же время не вульгарно и действительно смешно! Так вот, используя свой дар юмора, Миша свободно обошел все мои ловушки, и через три минуты мы уже мирно беседовали на тему, предложенную им. Причем на такую тему, что очень увлекала меня, и я даже не заметила, как он свернул разговор. Заметила только дома, когда сидела с Петей и его женой Люсей на кухне и пила чай. Как же мне было обидно! Он провел меня как ребенка! Меня, взрослую опытную женщину! Ужас.

Но что-то меня занесло. Так бывает, когда я думаю о людях, близких мне.

Миша вывалил на кухонный стол Мадам кучу свертков, и мы собрались пировать. Но тут опять зазвонил звонок. Явился Саврасов. Он тоже принес угощение — две бутылки вина. Мило с его стороны. Я люблю вино, но никто вокруг меня не любит, когда я его пью. Это проблема. Но не моя. Я никого не слушаюсь и пью. Правда, много мне все равно не дают. Вот это уже моя проблема.

Миша разлил вино, по традиции наполнив бокалы до краев всем, кроме меня. Мне он налил меньше половины. Я, тоже по традиции, обиделась. Саврасов, опять же по традиции, утешил меня добрым словом. Мадам подмигнула мне, и я с удовлетворением поняла, что при первом же удобном моменте она мне отольет немножко из своего бокала.

И снова звонок. Саврасов сам пошел открывать. Моей радости не было предела, когда я услышала из коридора голос Дениса. Вроде бы я даже покраснела. Миша заметил это и грустно улыбнулся. Слегка. Он тактичен и никогда не позволит себе посмеяться над чужим чувством.

Денис ничего не принес, кроме себя самого. Зато, пока он здоровался с Мишей, Мадам плеснула в мой бокал вина и я быстро его выпила. Мне стало совсем хорошо. Мы перешли в комнату и там завели беседу о литературе.

Денис сам пишет маленькие симпатичные рассказы, два из которых я уже читала — он мне оказал такое доверие. В первом рассказе говорилось о мальчике и его собаке. Они дружили, но потом случилось несчастье — мальчик попал в больницу. Было это зимой. Собака ждала его у больницы несколько недель, пока пьяный сторож ночью не подстрелил ее. Очень трогательный рассказ. Второй тоже повествовал о любви, но уже взрослой, плотской. Девушка влюбилась в старенького дяденьку, а тот оказался графоманом, алкоголиком и развратником. Узнав об этом, девушка решила спасти возлюбленного. Сначала она разделась перед ним догола — за это он пообещал ей целые сутки не писать свой бесконечный роман, не пить водку и не смотреть порнофильмы. Наврал. Потом она провела с ним ночь — на тех же условиях. Он снова наврал. И тогда она наврала ему в ответ, что она его дочь, в надежде, что хоть это исправит старого негодяя. Наутро, когда девушка пришла к нему и открыла дверь своим ключом, она обнаружила, что он висит в коридоре вместо лампочки, с отвисшей челюстью и вытаращенными глазами, одна нога босая, другая в рваном тапке.

Оба рассказа Дениса мне очень понравились, о чем я не замедлила ему сообщить.

Миша тоже пишет. Но не рассказы, а статьи. Он увлекается восточными религиями, изучает их, анализирует. Свои статьи он сам переводит потом на английский и немецкий, посылает их в Америку, Англию и Германию, получает оттуда неплохие гонорары. Саврасов говорил мне, что Миша очень ценится в тамошних научных обществах. Удивительно. Еще одна загадка (точнее, еще одно загадочное достоинство) этого человека. Актер — существо, по понятию большинства, эфемерное, не слишком умное и малообразованное — всерьез и с успехом занимается наукой. Исключение, только подтверждающее правило.