(Златоуст). Наконец, усталость превозмогла силы юноши, и он погрузился в глубокий сон, отнюдь «не по лености, а по естественной необходимости» (Златоуст). Несколько мгновений сна, и потерянное равновесие заставило упасть уснувшего. Так как собрание верующих происходило в горнице третьего этажа дома, то падение для Евтиха было смертельным. Когда, быть может, тотчас же, благодаря достаточному свету в комнате, заметили падение Евтиха и спустились вниз, куда он упал, то подняли его мертвым. Текст ясно утверждает, что упавший Евтих действительно от падения умер: это была не кажущаяся смерть, не обморок. Печальная весть о смерти упавшего тотчас же была передана наверх собравшимся братиям, и, конечно, все братия во главе с апостолом сошли вниз. Смерть упавшего подтвердилась теперь еще более всеми сошедшими. И вот, в минуту горького сожаления об умершем, великий чудотворец – св. Павел пал на него (умершего юношу) и, обняв его, сказал: не тревожьтесь, ибо душа его в нем. Апостол пал на умершего отнюдь не с тем, чтобы проницательным взором врача исследовать: есть ли в нем еще жизнь, но чтобы через свое прикосновение к телу усопшего возвратить его к жизни. Подобным же образом пророк Елисей воскресил умершего сына самаритянки, а пророк Илия – сына вдовы сарептской. Присутствовавшие были преданы сильной печали о несчастном умершем, но скоро сия печаль претворилась в радость: апостол сказал им: не тревожьтесь, ибо душа его в нем. «Не сказал: он воскреснет, я воскрешу его; – но что? Не молите, не тревожьтесь. Видишь, как он был не тщеславен, как готов доставить утешение» (Златоуст)? Хотя апостол и «не говорит юноше: встань! и не упоминается о совершенных Павлом молитвах, чтобы Господь повелел юноше возвратиться к жизни», однако, когда он произносил свое победное: душа его в нем, то чудо уже совершилось: безжизненный получил снова жизнь. Восклицание апостола не имеет той мысли, что будто Евтих и не умирал; оно имеет мысль: его душа снова в нем, теперь он опять жив. Признаки жизни в умершем обнаружились тотчас же; однако, видимо, сошедшие сверху поспешили обратно, а воскрешенный с ними еще не пошел. Предьевхаристическая беседа апостола была прервана печальным случаем с Евтихом в самую полночь; но она лишь «была прервана, но не прекращена»; возвратившись, св. Павел, как предстоятель, – апостол приступил к совершению Евхаристии, преломил хлеб и вкусил вместе со всеми. Хотя по окончании Евхаристии было уже за полночь, однако, беседа длилась и после нее. И лишь, когда забрезжил свет первого рассвета, когда светильники стали меркнуть в борьбе с ранним утренним светом, тогда окончилась и беседа. Апостол должен был расстаться со своими дорогими учениками И на рассвете он, прямо после почти целых суток, проведенных в оживленной беседе, так и вышел без всякого отдыха и отправился в путь. По-видимому, воскрешенного Евтиха привели в комнату уже после того, как отбыл апостол; в таком случае, замечание св. Дееписателя: «между тем отрока привели живого и немало утешились» можно понимать так, что скорбь об отшедшем апостоле смягчилась, когда привели Евтиха, который утешил их в скорби.
Воскрешение апостолом Петром Тавифы
Невдалеке от Лидды, на берегу Средиземного моря, лежала Иоппия, древнейший город с гаванью. Здесь также были христиане, обращенные к вере, конечно, тем же благовестником, который проповедовал Евангелие во многих иудейских селениях и городах от Азота до Кесарии. В то время, как Петр исцелил Энея в Лидде, Церковь Иоппийская, и в особенности беднейшие члены ее понесли важную потерю, причиненную им смертью одной христианки, именем Тавифы. Благочестие снискало ей общее уважение, а благотворительность – особенную любовь бедных. Ее кончина поразила скорбью сердца верующих. Обмыв ее тело, они положили ее в горнице и готовились уже погребать с честью. Между тем в сетующих христианах возникло святое желание пригласить в Иоппию неподалеку находившегося апостола, дабы, по крайней мере, утешиться его присутствием. И можно ли было не ожидать чего-нибудь большего от такого могущественного мужа, который столь великое чудо совершил над Энеем? Тотчас послали двух человек с приглашением к Петру, и он вместе с посланным не замедлил прибыть в Иоппию. Лишь только явился Петр, верующие поспешают ввести его в горницу, где лежала усопшая. Снова начинается плач; бедные вдовицы, более всех неутешные, восхваляют перед апостолом милосердие и сострадательность Тавифы и, в доказательство важности своей потери, показывают ему платье, которое умершая их благотворительница делала своими руками и дарила им.
Петр повинуется мановению Промысла, Который в настоящем событии открывал ему средство к утверждению и славе проповедуемой им веры. Готовясь творить дело Божие, он высылает плачущих из горницы, дабы дух его в безмолвии и тишине беспрепятственно мог исполниться силою веры и молитвы. Плач и рыдание неуместны там, где требуется вся твердость упования на Бога. Оставшись один, муж Божий преклоняет колена перед Господом, столь видимо и неоднократно являвшим ему
Свою благодать, а потом, обратясь к телу, взывает: «Тавифа! Встань». Сила этого слова вводит дух жизни в умершую, и Тавифа открывает глаза свои. Петр поднимает ее со смертного одра, и в то же время, призвав верующих и бедных вдовиц, представляет им воскресшую их благодетельницу. Слух об этом чрезвычайном событии мгновенно распространился по всей Иоппии и окрестным местам. Настоящее чудодействие, подобно совершенному в Лидде, открыто также в сердцах людей свободный вход Божественной Вере (Деян. 9, 36–42).
* * *
Это частное воскресение нескольких отдельных личностей не есть ли для нас верный залог воскресения общего, которое будет в последний день? Если такова быта власть Иисуса Христа во время Его уничтожения, когда Он, по человеческому естеству Своему (Им принятому), подвержен был, кроме греха, и всем немощам, свойственным людям, то чего же не возможет Он совершить во время Своей Славы, Своего полного могущества, когда придет Его Царствие?
Казалось бы, что свет, изливающийся из всех выше приведенных доказательств, вполне достаточен, и что нам уже нет надобности прибегать к новым доводам. Но Богу угодно было отнять у нас и малейший повод к сомнению. Он щедр на уверения, и, показав нам силу Своего Сына в воскресении некоторых умерших, Он, наконец, еще более показывает нам ее, в воскресении Христом Самого Себя.
Глава 2
Чудо воскресения Иисуса Христа и борьба веры и сомнения
Воскресение Господа нашего Иисуса Христа из мертвых
7-го апреля 34-го года нашей эры всенародно был распят на кресте Иисус Назарянин, Царь Иудейский. В 3 часа пополудни смолк на кресте последний возглас Искупителя рода человеческого; измученный ужасными страданиями, пригвожденный к кресту, пронзенный смертельным ударом копья, спаситель мира испустил последний вздох. Смерть Богочеловека, по свидетельству св. евангелистов, сопровождалась великими явлениями во вселенной: природа застонала от знамений, вселенная мраком облеклась («солнце померкло»), земля вострепетала. Камни расселись, гробы мертвецов открылись, и многие тела усопших святых воскресли, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу, знаменуя собою отверстия рая. Многочисленные враги Распятого Иисуса Христа, видя землетрясение и все происходящее, устрашились весьма и разбежались, а немногие друзья его приблизились, чтобы благоговейно снять с креста пречистое тело Божественного Страдальца и похоронить его, согласно с иудейскими религиозными обычаями. Друзья Господа нашего Иисуса Христа осуществили свое высокое желание. Иисус Христос был в тот же вечер погребен в новом гробе, к которому Его враги привалили огромный камень, приложили печать и приставили стражу.
Находясь плотью в гробу, Спаситель безгрешной Своей человеческой душой сошел в ад, чтобы сущим в темнице душам проповедовать о спасении, чтобы похитить из ада его добычу, пленить плен и вывести на свободу содержимых под властью диавола. По словам св. Иоанна Дамаскина, «хотя Христос умер, как человек, и святая душа Его разлучилась с телом по месту, однако Божество Его пребыло неразлучно с обоими, т. е. с душою, которою Он сошел в ад, и телом»[9].Господь соблюл закон мертвых, чтобы быть первородным из мертвых, и пробыл до третьего дня в преисподних местах земли, а потом, восстав в плоти, восшел к Отцу»[10]. «И ад, – по свидетельству св. Иоанна Златоуста, – был пленен, упразднен, поруган, умерщвлен, низложен»… «Ибо Господь, – богословствует другой св. отец, – сокрушил мрачные затворы унылого ада, даровал свободу душам»… Сошествие Иисуса Христа в ад и изведение его пленников, таким образом, является свидетельством совершившейся победы Христа над диаволом и уничтожения его власти над душами умерших. Являясь же сокрушителем царства диавола, Христос является вместе с тем и Основателем Своего собственного царства, объемлющего всех людей всех времен без различия, и не одоленного для врат ада.
