Читаем без скачивания Божество смерти - Уоррен Мерфи

В памяти Римо, не спеша удалявшегося прочь от мониторной станции, ожили усвоенные им некогда изречения, которые мудрецы Синанджу посвятили армии и военным. Армии, говорили они, во все века одинаковы. Меняются лишь имена полководцев и цвета знамен.

Давненько не обращался я к мудрости Синанджу, подумал Римо, когда под мокасинами захрустел песок вертолетной площадки, – отсюда, по словам Смита, его должны доставить на место встречи. Много лет прошло с тех пор, как фамилия Римо Уильямса пополнила списки мертвых, – для того, чтобы в новой жизни он мог стать карающим мечом их организации, профессионалом, на которого не было данных ни в одном досье, у которого не было ни одного родственника, которого вообще не было на свете – но он был, и он единственный мог карать от имени организации, само существование которой казалось невероятным. И поскольку он был единственным, знание, которым он обладал, также должно было быть единственным в своем роде, далеко превосходившим всю боевую науку, которую усваивал когда-либо белый человек.

Овладевая этим знанием, он приобрел и новую душу. Он стал одним из Синанджу, солнечного источника познания человеческого естества – Дома великих Мастеров Синанджу. Теперь в душе его обитали двое – житель небольшой рыбацкой деревни на берегу Корейского залива и Римо Уильямс, бывший полицейский, уроженец Соединенных Штатов Америки.

Обо всем этом думал Римо, глядя на опускавшийся на площадку черный вертолет специальных войск, почти незаметный на фоне ночного мрака. За шумом мотора слышен был голос пилота – тот кричал, что его прислали доставить кого-то на материк; офицер в летной форме пытался перекричать его, доказывая, что ничего подобного он лично не слышал.

– Это Куба, пойми, приятель! Сюда без пропуска гадюка не проползет!

– А мне сказали – он должен меня ждать!

– Кто сказал?

– Кто надо.

– Можешь взять свои бумажки из ЦРУ, или контрразведки, или откуда ты там, и запихнуть их себе поглубже. Это место стережет морская пехота – и никто не просочится сюда, уж поверь.

– Простите. – Появившись из-за спины офицера, Римо вскочил в кабину вертолета.

– Это вы – «блик-ангел-зебра»? – спросил пилот.

– М-м... что-то вроде этого. Я не помню.

– Значит, все правильно. Они предупредили меня, что свой код вы черта с два вспомните.

– Кто «они»?! – в отчаянии завопил опомнившийся офицер.

– Вот у них и спроси.

Вертолет, рванувшись, исчез в черном небе. Наверху перемигивались со звездами опознавательные огни истребителей, несших вахту над военными кораблями, внизу тускло блестели огоньки базы.

Откинувшись на спинку сиденья, Римо сложил руки на коленях, расслабил мышцы – и шагнул в тихое убежище сна. Он по-прежнему чувствовал запах топлива и даже видел блестевшие новенькие заклепки на вертолетной обшивке. Но мозг его заполнили подмигивавшие точки звезд и теплые толчки собственной крови в сосудах. Они нравились Римо – и звезды, и толчки, они успокаивали.

Когда внизу показался наконец контур берега, небо над Карибами уже пылало кроваво-красным рассветом, окрашивавшим белые виллы пуэрториканского курорта Флора-дель-Мар в ярко-розовый цвет. Римо различил квадратики теннисных кортов, очертания полей для гольфа и бассейнов с ярко-синей водой. Наклонившись к пилоту, он указал ему на небольшую виллу, стоявшую на берегу канала. На воде, словно толстые чайки, качались рыбацкие суда с высокими белыми рубками.

Не дожидаясь, пока шасси вертолета коснется земли, Римо выпрыгнул из машины. Он уже различил в воздухе высокий надтреснутый звук, похожий на крик раненой морской птицы, – до того надсадный, что местные дворняги, больше похожие на здоровенных шакалов, чем на обычных собак, беспокойно рыскали в поисках источника загадочного звука.

Римо знал, что это был за звук. И даже знал слова этой необычной песни. Это был всего-навсего приветственный гимн солнцу. Когда он переступил порог небольшой белой виллы, звук усилился, но через секунду стих.

– Ты привез рис? – послышался из глубин дома дребезжащий старческий голос.

– Забыл, папочка, – ответил Римо. – Эти электронные дела совсем забили мне голову.

– Лучше бы ты изучал Синанджу, чем все эти провода и лампочки. Оставь это японцам и белым.

– Я, между прочим, тоже белый, – заметил Римо. – Кроме того, корейцы и сами всерьез взялись за электронику.

В гостиной на соломенной циновке, подставив солнцу сморщенное желтое лицо, восседал в позе лотоса маленький человечек. Седые космы, заложенные за уши, касались роскошного расшитого золотом кимоно, на котором прихотливый узор золотистых нитей изображал сияющие рассветы на склонах корейских гор, окружавших прославленную деревню Синанджу.

– Если человек делает что-то очень хорошо – его называют гением. Если он делает что-то лучше всех на этой земле – его называют Синанджу. Но быть Синанджу – значит пребывать в неустанном самосовершенствовании, ибо кто не движется к цели, удаляется от нее.

Так сказал Чиун, великий Мастер Синанджу, своему бывшему ученику, а ныне – равному с ним великому Мастеру.

– Если ты думаешь, что я вновь собираюсь учить историю Синанджу, то ошибаешься.

– А почему, могу я спросить?

– Потому что я вызубрил ее от корки до корки. Я стал Мастером. И я от всей души люблю тебя, папочка, ты величайший учитель в мире, но более не собираюсь погружаться во всю эту брехню о том, как Синанджу в очередной раз спасли мир, прислав очередному правителю очередного наемного убийцу.

– Не убийцу, а ассасина. Убийцы – это, например, болезнетворные вирусы. Пьяные за рулем. Солдаты, стреляющие из дурацких ружей. Но ассасин всегда был для своего императора олицетворением справедливости и мира.

– Это мы-то – олицетворение справедливости? Каким же образом, хотел бы я знать?

– Все наши деньги мы отдаем жителям Синанджу – неблагодарным недоумкам, надо сказать, но это наш народ, Римо.

– Ну и что же тут справедливого? Кусок-то стремимся урвать побольше.

– По-твоему, справедливее стремиться урвать поменьше? – едко хихикнул Чиун.

– Ну вот, я и говорю: наемные убийцы.

– Это грязная ложь. Если бы ты учил историю Синанджу как следует, то сам понял бы это. Но нет – ты не способен постигнуть причину, а только лишь следствие.

– Значит, по-твоему выходит, что русский царь Иван Грозный тоже был справедлив? Он казнил своих подданных за то, что они одевались не так, как ему хотелось.

– Хулители и завистники на вашем прогнившем Западе сделали все, чтобы опорочить его светлое имя. Он был великодушный и милосерднейший государь.

– Да неужто?

– Он платил всегда вовремя – и золотом высшей пробы. Никто в Синанджу не голодал в те времена, ибо не было случая, чтобы Иван Справедливейший задерживал выплаты ассасинам.

– В Синанджу вообще никто никогда не голодал. И золотом этим вы никогда не пользовались. А сваливали его в несуразном сарае на холме. И все это – только предлог, чтобы эта свалка увеличивалась.

– И это ты говоришь о сокровищах Синанджу?!

Чиун издал приглушенный горестный вопль, который по идее должен был расколоть небо над миром греха. Белый Мастер Синанджу, его ученик, называет священные сокровища, которые четыре тысячелетия собирали мастера, не иначе как свалкой!

– А потом, – изрек Чиун, несколько успокоившись, – сокровища все равно украли.

– Да брось ты. С тех пор Америка утроила ежегодный гонорар, только бы вам восстановить эти ваши запасы.

– Сокровища дома Синанджу не могут быть восстановлены. Между прочим, пока ты шляешься неизвестно где, спасая, по твоему выражению, мир – мир, который для тебя ничего до сих пор не сделал, – я вынужден в одиночку радеть о пополнении наших запасов.

– Где бы был сейчас Дом Синанджу, если бы я не спас мир, папочка?

– Мир сам спасает себя. Каждый раз он подходит на волосок к краю гибели, но как-то умудряется избежать ее, – вздохнул Чиун.

– И Синанджу так же?

– Да, ибо мы мудро следуем естественному порядку. И почитаем наши сокровища. А их украли. Золотые монеты и алмазы, подаренные Александром, – хоть и белым, но, без сомнения, одним из величайших людей. Статуи из прекрасного фарфора, такой тонкой работы, что миньские императоры дарили их только своим сыновьям, ну и, разумеется, нам, Синанджу, их ассасинам. Жемчужины от великих фараонов, каждая стоимостью в целый континент... Сокровища тысячелетий. Все, все украли.

– А как же американское золото, которым платят, между прочим, и за мои услуги?

– Вот! Золото. Вот все, что Америка может предложить нам. Все больше золота, но «больше» вовсе не означает «лучше», Римо. Масса золота, но ни капли вкуса, того, что делает неповторимой любую цивилизацию!

– Благодаря Америке я стал Синанджу, – пожал плечами Римо.

– Это благодаря мне ты стал Синанджу.

И здесь Чиун был в принципе прав. Вернее, благодаря им обоим Римо стал Синанджу, но доказать это старому корейцу не представлялось никакой возможности. Поэтому Римо, пропустив мимо ушей последнее замечание, отправился вниз за рисом, а вернувшись, обнаружил, что Чиун ожидает его уже в компании доктора Харолда У Смита.