И, конечно, стоило нам оказаться на льду, как уговоры возобновились.
— Это весело!
— Я уже сказала, что не хочу!
— Как ты тут выживаешь? Целыми днями магъящик свой смотришь?
— Ага, и леплю пельмени, — не стала спорить я и развернулась, чтобы уйти. Аарон поймал меня за руку. Ладонь обожгла запястье, и я резко обернулась, подавляя порыв испуганно шарахнуться в сторону.
— Папа-большая шишка, госпиталь, твое инкогнито, — напомнил Аарон вкрадчиво.
— Второй раз не прокатит, — вернула я его вчерашние слова и вывернула руку, освобождаясь. Аарон вздохнул и легко отпустил
— Что мне сделать, чтобы ты согласилась?
— Уже начинаем торговаться? Что-то новенькое!
— Так что?
Я задумалась. В принципе, мне ничего не надо. Дрова колоть не нужно, хозяйства нет, гвоздь забить я и сама могу. А чем еще может быть полезен мужчина?
— Скажи, когда ты уедешь?
— Через неделю, может, чуть больше — вздохнул он. А я почувствовала облегчение. Ну уж за неделю я даже в случае суперстрастного безостановочного секса к нему не привыкну!
— Тогда ладно, давай сюда мою пару лезвий. — Я улыбнулась в ответ. Кажется, только что я впервые за почти четыре года, решила, что сегодня у меня будет секс? Нужно будет это еще раз обдумать.
— И в чем подвох? — настороженно спросил Аарон, но я просто рассмеялась — Малыш, ты меня пугаешь.
— Ты, оказывается, пугливый? — Я откровенно дразнила и нарывалась.
— Черт, что это за изменения такие? Я тебя не узнаю! — а потом расплылся в ответной улыбке. — Но мне нравится!
А я и сама себя не узнавала! Стоило только принять решение, как что-то поломанное глубоко внутри меня вдруг встало на место. Я поняла, как уютно, спокойно, но пусто было в моей жизни раньше. Но одновременно с этим пошатнулись стены моего внутреннего убежища. Успокаивала только мысль о том, что все равно скоро надо будет уезжать отсюда и начинать все сначала. Не имеет значения, что случится здесь, если на новом месте я начну новую жизнь.
Мне не нравилось, что местные начали догадываться. Да и Аарон действительно казался непростым. Не знаю насчет папы-шишки, но, не смотря на поддразнивания, выглядел он благородно и разговаривал грамотно. Если его будут искать, мне тут быть нежелательно.
Мы катались на коньках по припорошенному снегом, но ровному льду и громко смеялись практически без остановок. После очередного поддразнивания я попыталась догнать убегающего от меня Аарона, но споткнулась и полетела. Аарон смеяться сразу перестал и тут же оказался рядом.
— Все нормально? Не ушиблась?
— Конечно, ушиблась! Я же упала! — воскликнула я, и Аарон, глядя на мое искреннее возмущение, сначала фыркнул, а потом и вовсе громко расхохотался. Мне вдруг тоже стало смешно так, что слезы выступили на глазах. И минут пять мы пережидали нашу истерику, я — сидя на льду, Аарон — согнувшись пополам от хохота. А потом он подал мне руку, помогая подняться, и мы решили, что на сегодня покатушек достаточно.
— Сто лет так не веселился, — признался он мне, когда мы шли обратно в дом. Мокрые, уставшие, но довольные.
— Честно говоря, я тоже, — улыбнулась в ответ. — Ты веселый.
— Ты тоже ничего, — отозвался он, за что и получил локтем в живот. — Это был комплимент!
— Смотря как посмотреть. — Я насмешливо выгнула бровь, Аарон в ответ только широко улыбнулся.
***
— Я в душ первая! — поставила перед фактом, торопливо снимая куртку.
— Кто бы сомневался, — пробормотал Аарон, с трудом выпутываясь из тесной одежды.
— Проблемы? — спросила я с показной угрозой в голосе.
— Никаких проблем. — Двухметровый мужик, сдаваясь, поднял руки ладонями вверх, поглядывая в мою сторону с наигранной опаской.
— Неубедительно, — фыркнула я и скрылась в ванной комнате.
А там, закусив губу и взяв в руки чудом найденную в закромах банных принадлежностях бритву, задумалась. Брить или не брить? С одной стороны, если не побрею, то мне будет стыдно раздеваться и, скорее всего, секса все-таки не будет. Но с другой — я же его хочу. Так почему бы и нет?
В итоге решила, что лучше лишнюю растительность с тела сбрить. Отказать я всегда успею, а вот бежать потом в ванную, чтобы побриться, будет неуместно.
Когда вышла, то узнала, что вчерашние пельмени уже вытащены из заморозки и варятся в кастрюльке.
Я удивленно посмотрела на хозяйничающего на моей кухне как у себя дома Аарона.
— Малыш, не последишь? Я пока тоже в душ схожу, — и добавил задумчиво: — Кажется, я не мылся двое суток.
Говорить о том, что в госпитале его как минимум один раз обтирали влажной тряпочкой, я не стала. От одной только фантазии о лежащем на столе голом и бессознательным Аароне, которого нужно тщательно вытереть, в горле пересохло, и я пожалела, что это не я его вчера мыла. А потому молча, боясь, что голос подведет, освободила дверной проем и выпустила мужчину из кухни.
Когда он скрылся в ванной, провела рукой по лицу. О чем я думаю? Что я делаю? И как потом буду жить? Черт. Я думала, что сильнее, но, оказалось, что и мне нужен мужчина. Так почему не этот? Хотя бы ради секса. Ведь другого у меня быть не может. По крайней мере пока.
Да кого я пытаюсь обмануть? Заниматься сексом без намека на чувства я никогда не могла. Аарон мне нравится с каждой репликой, с каждой проведенной вместе минутой все больше и больше, поэтому и хочу я его все сильнее и сильнее. И желание это коварное отключает мозг напрочь.
Но, даже осознавая, что уже проиграла, какая-то часть меня не оставляла надежду, что разум все-таки возьмет верх, я настою на его выселении прямо сейчас и буду дальше (какое-то время) жить-не тужить.
И так я думала до тех пор, пока Аарон не вышел из душа.
— Малыш, я там вещи свои постирал. Ничего, если так похожу?
А у меня при взгляде на это великолепное тело с обернутым вокруг бедер полотенцем челюсть едва не отвалилась. Рана на груди уже зажила, оставив после себя гладкую, немного розоватую кожу, еще не успевшую обрасти волосами. Но эта странность волновала меня меньше всего. Я уже поняла, что он не обычный человек, как минимум сильный маг, а учитывая несносный характер, скорее всего — мутант! Но сейчас я скользила взглядом по груди, рельефному прессу, следила за падающими с волос каплями, соблазнительно стекающими по золотистой коже, и пыталась собрать разбегающиеся мысли в кучу. Тяжело сглотнула. Какой там здравый смысл? Какое еще выселение, когда тут такое?!
Аарон тем временем невозмутимо прошел мимо меня, что на тесной кухне было чревато потерей моего самоконтроля, и помешал варившиеся пельмени.
— Пельмени слиплись, — констатировал насмешливо.
— Ты бы еще голый вышел! — не выдержала я.
— Думаешь, стоило?
— Тогда бы эти пельмени оказались у тебя на голове.
— Ты же врач! А как же «не навреди» и прочее? — Это он к моей совести взывает?
— Это ты бы еще легко отделался, — мрачно буркнула и села на табуретку.
— Получился мясной пирог, — с интересом сказал Аарон, разглядывая вынутый из воды ком теста с фаршем. Я, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает, тихонько рассмеялась.
— Надеюсь, начинка проварилась!
А вот после ужина (начинка все же проварилась!), наступил тот самый неловкий момент. Я, догадываясь уже, что сексу быть, не хотела уходить из кухни и всячески тянула время, все еще надеясь одуматься и повести себя как приличная девушка. Аарон же, как охотник, который прекрасно знает, что жертва уже попала в ловушку, расслабленно сидел напротив в моем полотенце и не торопил события.
— И как тут тебе? — спросил с любопытством. — Не надоело еще? Скучно же в глуши. А ты молодая, веселая, красивая и умная.
— Оу, неужели комплименты? Я польщена! — В порыве чувств прижала руку к груди и пару раз хлопнула ресницами.
— Просто факты, малыш. Но я думаю, ты и сама о себе все знаешь, — сказал насмешливо. — Так как?
— Нормально. — Пожала плечами, прекращая кривляться. — Не жалуюсь.
