- У тебя есть пять минут, чтобы поесть, а потом босс хотел, чтобы ты вернулась в наручники.
Чертов кретин. Он был настолько труслив, чтобы связать меня самостоятельно, что отправил одного из своих дружков сделать это за него. Я не идиотка. Я запихивала еду в свой рот, как будто это был последний раз, когда я вообще ее видела. Моя тарелка была вылизана дочиста, к тому времени, как охранник открыл мою клетку. Он подошел, чтобы заковать меня обратно в наручники, но я уже подняла свои руки вверх и пододвинулась назад. Я устала от давления повсюду, я не собиралась бороться с ним в этом.
- Люди когда-нибудь выбираются отсюда? - спросила я, пока он защелкивал наручники.
Охранник прищурился перед тем, как поскрести свою щетину тонкими, грязными пальцами.
- Нет, - он ответил с грубым албанским акцентом, перед плевком на пол под моими ногами.
В тот момент, когда он скрылся из вида, я выпустила резкий крик. Крик, который содержал в себе каждую унцию злости и страха, которые медленно накапливались во мне с тех пор, как очнулась здесь вчера.
***
Я проснулась несколько часов спустя, прогоняя сон из своих глаз, когда звуки пыток из-за соседней двери, проникали в мой разум. Громкие крики раздавались по коридору в каждом направлении, когда я услышала удар кости о кости. Но когда проморгалась, мои глаза открылись, а голова очистилась, я поняла, что нет никаких звуков.
Они все были в моих снах.
Ботинки стучали по бетонному полу, и я даже не беспокоилась поднимать свой подбородок, чтобы посмотреть, кто пришел. Мне было плевать. Железная решетка лязгнула, а потом его чистый запах пробрался сквозь грязь. Адам. Он вернулся за мной.
Я все еще не поднимала глаза, чтобы встретится с ним взглядом. Он подошел, встав прямо напротив меня, пока занимался наручниками на моих запястьях. Я провела языком по моим потрескавшимся губам, пытаясь оставаться в сознании. Его широкая грудь столкнулась с моей головой, когда он потянулся, чтобы освободить другую руку. Когда оба запястья были освобождены, я повела своими плечами, пытаясь восстановить чувствительность в своих конечностях.
- Ты съела свой ужин? - спросил он, сохраняя свой голос тихим и безучастным.
- Да, - я кивнула.
- Пошли, я дам тебе переодеться и принять душ.
Он обхватил основание моей руки достаточно нежно, чтобы я могла притвориться, что он не принуждает меня. Я продолжала держать язык за зубами. Покидать камеру было приятно. На шаг ближе к свободе. Не думаю, что охранник солгал, когда сказал, что никто не сбегал отсюда. Мне нужно схитрить и быть на один шаг впереди, или я сгнию в этой камере.
Он повел меня по коридору, и я мимолетом заметила других людей, которые вжимались в свои камеры. Ни в одной из них не было женщин. За это я была благодарна. Я не хотела смотреть в глаза женщинам, которым намного хуже, чем мне.
В конце коридора он потянулся, чтобы схватить два черных платка со стены. Я знала, что это слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Он не даст мне даже возможности сбежать. Он развернул меня так, что моя спина ударилась об его твердую грудь. Потом он натянул платок перед моими глазами и завязал грубым узлом сзади моей головы. Другим он связал мои запястья.
Я пыталась опустить свои глаза так низко, как могла, но это было бессмысленно. Адам знал, как плотно завязывать глаза. Я ничего не видела. Он снова схватил меня за руку и повел меня вперед. Я едва поспевала за ним, когда могла видеть, а теперь, когда глаза были завязаны, я спотыкалась об свои ноги, пытаясь почувствовать что передо мной.
Адам раздраженно простонал, а потом забросил меня на свои руки одним быстрым рывком.
- Мне не нужно, чтобы ты меня нес, - прошипела я, пытаясь, стать таким мертвым грузом, каким могла.
- Достаточно, - отрезал он.
Я сжала кулаки, на одно короткое мгновение, фантазируя о схватке с ним. Но потом здравый смысл возобладал, и я поняла, что это мне не по силам, особенно, когда не могла видеть. Мои ногти впились в ладони, пока я старалась оставаться в его руках. Каждая клеточка хотела сбежать.
Он нес меня несколько минут в тишине. Я прислушивалась к меняющимся звукам: открывающиеся двери, ботинки, ударяющиеся о бетон, а потом гадости. Я подумала, что дышала свежим воздухом впервые за два дня. Наконец-то, он поставил меня на ноги и развязал повязку. Вид, который встретил меня, был ничем в сравнении с тем, чего я ожидала. Мы не были под землей. Мы были в современных апартаментах с чистыми, дорогими деревянными полами и белыми гранитными стойкам. Это была открытая планировка. Кухня выходила в гостиную комнату, которая вела в столовую, где над столом висела дорогая люстра.
- Где я? - спросила я, пытаясь разглядеть вид из окна, но все шторы были задернуты.
- В моем номере, - ответил он кротко.
- Но…это не сравнится с моей камерой.
Он прищурился и начал уходить.
- Невсемы заключенные, Кейт. Пошли.
Мои каблуки вросли в деревянный пол, и я прикусила изнутри свою щеку. Я подумала, что когда он повернет за угол, я смогу сбежать и попытаться найти дверь. Но он не дал мне и шанса. Когда стало очевидно, что я не следую прямо за ним, он остановился и повернулся ко мне.
- Сейчас же, - приказал он, и я почувствовал, как мои ноги начали идти прямо к нему. - У тебя поразительная способность испытывать мое терпение.
Я закатила глаза и скрестила руки на груди, пока проходила мимо него.
Он положил руку на мою поясницу, и дрожь распространилась вверх по моему позвоночнику, прежде чем смогла остановить ее. Я подняла глаза, чтобы увидеть небольшую ухмылку на его лице. Он тоже это почувствовал.
Мы дошли до конца коридора, он распахнул дверь, и мы вошли в темную спальню. Комната была простой, в чистых серых тонах, а кровать казалась огромной и опрятной. Мое ноющее тело умоляло заползти поверх нее и проспать несколько дней. Но мы здесь не задержались. Адам подтолкнул меня к двери напротив кровати. Ванная комната. Она была такой же современной и экстравагантной, как и остальной номер. Я стояла посреди пола из белой плитки, пока Адам передвигался вокруг меня, чтобы подготовить вещи, которые, как я предполагала, были для меня: полотенце и несколько туалетных принадлежностей, которые, очевидно, никогда не использовали.
- Я не понимаю, - прошептала я. Почему он дал мне все эти вещи? Почему позволил принять душ в его номере?
- Просто возьми их и забирайся в душ, - ответил он кротко.
Мои зубы скрипнули от того факта, что он опять оборвал мои расспросы. Я выхватила принадлежности из его руки и отвернулась от него, лицом к душу. Он был большим, там было достаточно пространства для половины армии, которая могла там искупаться. Я отодвинула стеклянную дверь и положила вниз все вещи, потом повернулась, чтобы повесить полотенце. Мне не пришлось просить Адама уйти. Он уже направлялся к двери, но не побеспокоился о том, чтобы закрыть ее за собой, когда ушел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
