– Сэр, а какие у вас карты? – спросил Гевин молодого человека.
Сын барона даже не взглянул в его сторону.
– Вы выиграли, ваша светлость.
Великолепно. Он сорвал банк, хотя на руках у него были такие карты, которыми в обычной ситуации он даже играть бы не стал. Такое отсутствие интереса к деньгам и картам не сулило ничего хорошего его попыткам уйти от темы.
И что же ему теперь делать? Он молча сгреб деньги.
Юный сын барона наклонился над столом:
– Я слышал, мисс Мельбурн чрезвычайно привлекательна.
– О, несомненно, – заверил Венс.
– Надеюсь, она была... сговорчива?
– Сговорчива? – Венс насмешливо вскинул бровь. – Она была ненасытна. Я рухнул в изнеможении после того, как всю ночь ублажал ее в постели, и когда на рассвете проснулся, все еще был глубоко внутри ее. Она овладевала мной снова и снова, так что мы даже пропустили завтрак. И это был всего лишь первый день нашего знакомства.
Гевин поморщился. Хотя у него не было причин сомневаться в словах Венса, слышать такие откровения оказалось куда как неприятно. Хуже того, слова Венса создали в его мозгу картину, мгновенно воспламенившую его. Он сделал резкий вдох, заставляя свои мысли оторваться от мисс Мельбурн.
– Та же игра, джентльмены? – спросил Гевин, молясь, чтобы они согласились и сменили тему, но оба партнера дружно проигнорировали его.
– Похоже, вам крупно повезло, – благоговейно произнес сын барона. – Так вы снова взяли ее?
Венс улыбнулся еще шире, открывая белые зубы, как человек, привыкший владеть своим очарованием.
– И не раз. Я еще никогда не был так изнурен после двух дней в постели!
Лицо сына барона горело от возбуждения. Ему было не больше двадцати, и он выглядел так, будто собирался испытать оргазм от одних только намеков Венса.
– Я хочу услышать о ней все! – выдохнул он.
Честно говоря, Гевин тоже все хотел услышать. Хотя он с первого момента знакомства подозревал в мисс Мельбурн сладострастную натуру, ему хотелось окончательно убедиться, насколько неподходящей она является для Джеймса.
Венс застонал:
– О, у нее совершенно невероятная грудь, очень отзывчивая к мужскому прикосновению. Мне достаточно было только провести по ней пальцем, и я сразу видел, как она набухает и поднимается. Ну а ее тонкую талию особо подчеркивает совершенная линия бедер. Что касается ног... – Он вздохнул, с наслаждением вспоминая. – Ноги достаточно длинные, чтобы обхватить мужчину, и к тому же она их с готовностью раздвигала по первому моему желанию.
– Ну-ну, и что еще? – торопил его молодой человек, исходя слюной.
– У нее на бедре есть маленькое и очень экзотическое родимое пятно. – Венс на себе показал, где именно. – По форме почти как сердце. Оно заставляет опускать взгляд ниже, туда, куда мужчина хочет погрузиться – в ее тесный «футляр».
Оба молодых человека расхохотались, а Гевин стиснул зубы. Ему хотелось, чтобы Венс был менее красноречив – и для пользы Киры, и для его собственной. Против воли Гевин представил ее обнаженной и почувствовал ответ своего тела.
– Но лучше всего, – прошептал лорд Венс, наклоняясь вперед, – когда ставишь ее на колени. У нее такой талантливый рот...
– Мы играем в карты или нет? – прервал его Гевин, и в его голосе зазвучал металл. Он услышал достаточно – и даже больше.
Партнеры повернулись к нему с одинаково ошеломленными лицами, а у Венса даже хватило приличия немного смутиться.
– Конечно. Но нельзя винить мужчину за желание вспомнить о таком наслаждении, не так ли?
Гевин перетасовал карты и начал сдавать.
– Вам бы следовало подумать о женитьбе на женщине, которую вы находите такой привлекательной, особенно если прежде она была невинна.
Лорд Вене отпрянул.
– Жениться на полукровке, шлюхе? Она красива и хороша в постели, но на самом деле... Полагаю, мисс Мельбурн не более невинна, чем любой из здесь присутствующих.
Гевин смотрел на молодого повесу, которого, казалось, раздирали противоречия. С одной стороны, Венс, похоже, сказал правду о Кире Мельбурн; вероятно, она раздвигала ноги для него и для других до него. И хотя информация беспокоила его, эта особа скорее всего заслужила свою презренную репутацию. Но он считал, что никакая женщина не заслуживает сплетен о себе, особенно произнесенных с таким откровенным неуважением. К сожалению, Вене ничуть не заботился о том, как плохо люди подумают о мисс Мельбурн после его слов.
Несмотря на отвращение, Гевин знал, что должен каким-то образом получить подтверждение похотливым заявлениям Венса и побыстрее представить доказательства Джеймсу, чтобы мальчик мог действовать соответственно реальности. Иначе скандал снова поглотит его семью и, что не менее печально, Гевин будет продолжать страдать от желания, а эта женщина останется для него недосягаемой.
– Вы, похоже, не в духе?
Не зная, как ответить, Гевин повернулся к Корделии Дарроу, вдовствующей графине Литчфилд.
После секундного раздумья он решил не откровенничать и тепло улыбнулся ей.
– Я просто устал.
Они с Корделией прошли по элегантному бальному залу, украшенному драпировками из золотой парчи. Белые лепные арки изобиловали танцующими херувимами, аромат цветов, смешиваясь с духами дам, наполнял воздух. Здесь собрался весь цвет Лондона, и дамы щеголяли в платьях всех мыслимых цветов.
Гевин чувствовал, что все взгляды устремлены на них с Корделией. По-видимому, забывшись, она взяла его под руку и бросила задорный взгляд в его сторону.
Высокая, со светлыми волосами, убранными в элегантную прическу, в изящном синем с кружевами платье, Корделия выглядела почти величественно – впрочем, она всегда выглядела так. Это была одна из многих причин, почему Гевин восхищался ею. Богатая вдова двадцати четырех лет, Корделия являлась самой популярной в свете хозяйкой салона и желанной целью неженатых мужчин.
Он и Корделия когда-нибудь поженятся. Все предполагали это, даже сам Гевин. Хотя ему не нравилась ее склонность к сплетням, во всем остальном Корделия была просто идеальна для него – из хорошей семьи, очаровательна, умна, она умело играла роль друга, хотя он никогда раньше не смотрел на женщин с этой точки зрения. Она отлично понимала, что брак – это деловое предприятие. Занятый заботами о будущем сестер и партнерством в строительстве железной дороги, Гевин просто не мог найти время, чтобы должным образом сделать предложение, но он все равно его сделает.
– Кажется, вы устали, а? – В глазах Корделии плясало озорство. – Что ж, игра почти до рассвета в карты с лордом Венсом утомит кого угодно.
Гевин повернулся к ней с сардонической улыбкой. Конечно, он ожидал, что Корделия в конце концов узнает об этом случае, но не думал, что на это потребуется чуть больше восемнадцати часов.
