Читаем без скачивания Сын за сына - Александр Содерберг

София молчала.

Мир за иллюминатором был вначале светло-голубым, бескрайним и холодным. Теперь он стал темным и съежился.

Игнасио работал вместе с Ханками, они убили Эдуардо Гусмана, а теперь хотели выманить Гектора. А она должна уговорить Арона упасть на колени и отдать все, что у них есть. Чего он никогда не сделает. Арон будет биться до конца – так он устроен.

Они будут убивать и дальше.

5

Сонора

[7]

Йенс стоял в грузовом отсеке старого русского Ан-12, летевшего на запад на высоте восемь тысяч метров.

Самолет, которому было около пятидесяти лет, толкали вперед четыре гудящих советских турбодвигателя. Внутри было невыносимо шумно.

В старые добрые времена коммунистам удавалось затолкнуть в такой самолет сотню свирепых и до зубов вооруженных десантников. Теперь же здесь был один Йенс. Он и четыре ящика украденного имущества, дребезжащих в центре отсека.

Ящики принадлежали одному американскому особому подразделению, которое присвоило немало имущества высокопоставленных баасистов[8] во время первой волны входа сухопутных войск в Ирак в 2003 году. Присвоенное представляло по большей части золото, ювелирные украшения, предметы искусства, наркотики, оружие и много наличных. Все упаковали и закопали в пустыне к востоку от Багдада. Прошли годы, война закончилась, и пришло время выкопать ценности и вывезти из страны. Тогда связались с Йенсом, и он получил задание. Отправился в Багдад, где его не покидал страх, что машину взорвут, потом возил ящики с войны на войну – в Афганистан. Там он снова закопал их. Прошло еще несколько лет.

Месяц назад ему позвонили. Особое подразделение завершило миссию и хотело увезти ценности в США.

Переправьте их в Мехико, а мы оттуда доставим их в Штаты.

На стене в грузовом отсеке замигала лампа. Пилоты зачем-то вызывали Йенса. Он подошел к кабине.

Капитан и штурман были грузины. Немногословные, гордые и непрерывно курящие самокрутки.

– Мы приземлимся через сорок минут, – сказал капитан. – У нас будет четыре часа на то, чтобы разгрузиться, заправиться и поменять маркировку. Потом сваливаем.

Самолету нужно было вернуть его первоначальную маркировку. Ее спрятали под проклеенными изолентой листами таких же серого и белого цветов, как и корпус самолета. Когда они подлетят в Мехико, все должно снова стать легальным. Грузины отправятся домой, место назначения – Батуми, у Черного моря. Йенс уедет вместе с ними. Возможно, отделится от группы где-нибудь по дороге, он еще не решил. Йенс вел такую жизнь – все время в дороге. Не по какой-то определенной причине – просто потому, что не мог сидеть на месте; вынужденное поведение, чтобы держать себя в форме, работать, бросать вызов судьбе, переживать… чувствовать. Но это уже не действовало так же хорошо, как раньше. Жизнь начала повторяться и даже стала предсказуемой.

Штурман предложил ему самокрутку. Хоть Йенс давно бросил, он взял ее, прикурил от золотой зажигалки штурмана и опустился вниз в застекленной кабине.

Снаружи было совершенно темно, вкус сигареты напоминал сено и разъедал горло. Самолет трясло, шум двигателей то усиливался, то стихал, листы дребезжали и тряслись, заклепки трещали. Но Йенс привык, полагаясь на то, что Господь и добрая воля удержат самолет.

Вылетев из Душанбе два дня назад, они преодолели Туркмению и Турцию, взяли курс на юго-запад по дуге через Африканский континент, на всех парах пролетели последний отрезок перед дозаправкой и ночевкой на западе Алжира. Затем сложный перелет с зонами турбулентности через Атлантику в Южную Америку.

Непроглядная ночь. Йенса раскачивало вместе с самолетом, и он высматривал огни на земле, но не видел ничего, кроме слабого мигания аэронавигационных огней самолета и проплывавших мимо облаков.

Наконец они приблизились к земле, погасив все огни. Йенс видел кое-какие источники света на земле, но в целом было темно. Отлично. Они прибыли без приглашения и должны были незаметно совершить посадку и ретироваться – таков план.

Из корпуса самолета выдвинулись шасси. Самолет тряхануло и дернуло, прежде чем шасси успели зафиксироваться. Сопротивление воздуха стало ощутимым, машина с трудом двигалась вперед с работающими на высоких оборотах двигателями.

Йенс видел очертания земли, горы по бокам, выделяющиеся на фоне темного неба, дорожки, деревья, маленькие деревни. Иногда попадались скопления домиков, которые быстро исчезали под ним. Пейзажи Мексики: ни больше, ни меньше.

Земля приближалась, и второй пилот полностью выпустил закрылки. Сопротивление воздуха стало еще сильнее; казалось, самолет завис в воздухе. Вдруг под ними появилась слабо освещенная взлетно-посадочная полоса. Корпус «Антонова» слегка наклонился вперед. Потом самолет резко снизился на тридцать метров и стал планировать. Шум моторов стих, когда второй пилот прекратил подачу топлива. Они тихо парили несколько секунд, перед тем как шасси коснулись земли. Тяжелый удар, и еще мгновение в воздухе, еще один толчок – и гравитация взяла свое и зафиксировала самолет на земле. Машина катилась по неровной поверхности, и гул двигателей вернулся, когда пилот включил реверс и самолет затормозил в облаке пыли и песка. Они остановились немного наискосок, и двигатели выключились. Тишина. Слух Йенса резал звон в ушах.

Он вылез из носовой части и переместился в хвост самолета. Второй пилот уже стоял там, около грузовой рампы; он нажал на кнопку на стене, и вся задняя часть корпуса самолета раскрылась, словно огромная пасть.

Проникший внутрь воздух был теплым и приятно сухим.

Мехико, он здесь впервые…

Вдоль полосы Йенс заметил свет фар трех приближающихся машин. Он взглянул на наручные часы – американцы наверняка прибыли рано. Теперь пора приступить к делу. Йенс вместе со вторым пилотом ослабили ремни вокруг больших ящиков.

Автомобили встали точно под рампой. В самолет ворвалась банда вооруженных мексиканцев в современной военной форме. Первым ударили второго пилота. Йенс продумывал способы спасения в те пару секунд, когда вооруженные люди приближались к нему, но у него не было ни единого шанса. Прежде чем успел придумать что-то разумное, он получил удар прикладом в голову, потом еще – и упал.

6

Стокгольм

Автомобиль вел Лежек. София сидела рядом на пассажирском сиденье. Они выехали из аэропорта Арланда и направлялись в Стокгольм. Лежек держал трубку у уха.

– Я только что забрал ее, – говорил он.

София слышала низкий голос Арона в потрескивающем телефоне. Лежек махнул трубкой.

– Начинай, – сказал он.

– Как и ожидалось, – ответила она чуть громче, чем обычно.

Арон что-то произнес, Лежек повторил для Софии.

– Их требования?

– Чтобы мы расширялись.

Таков был метод – трое вели общую беседу. Двое разговаривали, один выступал в качестве связного; эта система помогала избежать непонимания, считал Арон.

– И вы ответили? – спросил он.

– Что мы пока подождем с этим, – ответила София.

– И их удовлетворил такой ответ?

– Да.

Арон задал какой-то вопрос Лежеку.

– Вот так просто? – передал тот.

София кивнула.

– Да.

– Цена?

– Прежняя.

Снова голос Арона в маленьком динамике, Лежек передавал.

– Почему?

– Мы нашли общий язык, – соврала София.

Лежек выслушал и задал ей еще один вопрос.

– Они спокойны?

– Да, думаю, – продолжала врать София, смотря в боковое окно.

Там мелькали расплывающиеся деревья.

– Что-нибудь еще? – спросил Лежек.

– Нет, – прошептала она.

Лежек с Ароном негромко обменялись парой фраз, потом Лежек отключился и продолжил рулить по прямому шоссе.

София сидела, глядя в никуда, и старалась сохранить то расслабленное состояние, которое пыталась сымитировать. Теперь ей нужно думать дважды, прежде чем говорить.

– Ангела с детьми направляются сюда вместе с Хасани, – сказал Лежек. – Они будут жить у Дафне и Тьери, пока мы не выясним, что происходит.

София увидела поезд, который ехал параллельно им с той же скоростью, что и автомобиль.

Лежек сменил тон.

– А завтра? – спросил он.

София не сразу поняла вопрос.

– Распорядок? – уточнил он.

А, распорядок, вечный чертов распорядок…

Ежедневная процедура с Лежеком: распорядок дня, ее расписание. Нарушающая тайну частной жизни и утомительная система контроля, которую он никогда не менял. Распорядок представлял собой информацию о заданиях Софии: где она должна будет находиться, когда и с кем встречаться и так далее. Иногда в общих чертах, иногда изнурительно детально. Лежек фиксировал и контролировал каждый ее шаг. Проводилась выборочная проверка. Он мог появиться без предупреждения где угодно, мог неожиданно позвонить и удостовериться, где в данный момент находится София, попросить ее отправиться в место, рядом с которым она по заданию должна была находиться… Такой контроль вызывал стресс, но София адаптировалась и не жаловалась. Никогда.